– Майк-Майк-Майк-Майк, – закричал он. Промелькнули странные образы: молодой человек, он улыбался и протягивал руку, чтобы отвести его домой...

...тогда и появилась вспышка света, отрезая его, выбрасывая в пустую холодную темноту, ждущую смерти, желавшую смерти, желавшую, чтобы его тело прекратило бессмысленные усилия сохранить жизнь. Смутивший его образ молодого человека возник вновь. Он беспомощно наткнулся на невидимую стену, беззвучно отскочил. Боль винтом вонзилась в живот. "Дайте мне умереть, – думал он. – Дайте мне умереть". Молодой человек нахмурился. Почему?

– Майк-Майк-Майк-Майк, – закричал он.

Это была молитва.

Он сознавал наполнившие темноту звуки. Они приближались мародеры, шакалы, целая стая, им не терпелось полакомиться. "Сюда!" – подумал он.

Шум прекратился. Осторожные шакалы.

"Давайте! Я готов! Идите сюда и делайте вашу работу!" Шум возобновился, став ближе. Он слышал – нет, он ощущал, ощущал голоса, видел символы, пробовал на вкус приветственные образы. Тело стало покалывать – оно согрелось и начало испускать неяркий свет, – он видел свет, разраставшийся вокруг него. Он мигнул от этого света, глаза его наполнились слезами.

Слезы пели ему песню, вопрошая, как его зовут? Теплые руки, нежные язычки прикоснулись к коже, пробуя его боль и вбирая в себя ее всю.

Его мозг развернулся, удваиваясь, учетверяясь, и снова наполнился дружелюбными голосами.

"О, мои братья и сестры, – плача говорил он. – Меня зовут Скарфейс.

И вы все мои братья и сестры... мои новые братья и сестры..."

***

Перед самым началом гонки в предстартовое помещение набилось множество пилотов, техников и деловых людей в солидных костюмах с усыпанными бриллиантами зубами. После старта там все еще оставалось большое количество отдыхающих и вторых пилотов. По расписанию получалось так, что роль Майка в этом заезде была невелика. Он погрузился в кожаное кресло и осторожно опустил затянутую в перчатку руку на подлокотник. Первым делом развязал бинт. Ни к чему было, чтобы кто-нибудь знал, как сильно она еще болела, и совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь обошел его сегодня на треке.