— Не уверен, что он у меня вообще есть, — хмыкнул Гор.

— Как самокритично, — поддел я. — Но в принципе ты прав. Если бы Колдун хотел меня убить, то давно бы это сделал. Зато под его защитой я могу чувствовать себя совершенно спокойно... Главное, чтобы этому шизику ничего в голову не взбрело...

Тут мне пришла интересная мысль.

— А давай-ка я тебя подпитаю, — предложил я. — С нами ты, конечно, все равно не поедешь, но так мне будет гораздо спокойней.

— Я же тебе уже говорил, мне твоя энергия...

— На один чих, — кивнул я. — Посмотрим. Не забывай, моя энергетическая структура слегка изменилась.

Мы переместились на кухню. Я включил газовую конфорку (как удачно получилось, что мне не поставили современную электрическую плиту) и немного замешкался.

— Ты мне завтрак решил приготовить? — ехидно поинтересовался Гор. — Боюсь, у меня нет желудка.

— Спокойно, — шикнул я, собираясь с силами. Все же одно дело странный полусон, и совсем другое — реальность... С другой стороны, что я теряю? Получу легкий ожог поверх предыдущего...

Я положил одну руку на голову статуи. Глубоко вздохнул. Теперь нужно расслабиться. Ага. Легко сказать... В ожидании дикой боли особо не помедитируешь.

— Ты чем тут заниматься собрался? — подозрительно спросил Гор.

— Да помолчи ты! — не выдержал я и, плюнув на приготовления, поднес руку к конфорке.

В этот раз обжечься я не успел. Уже знакомая энергия огня сразу потекла по пальцам, и я тут же перенаправлял ее в статую.

— Во дает... — странным булькающим голосом пискнул Гор.

Времени прошло не так много, всего минут пять, когда Гор начал менять цвет. Если до этого статуя просто слегка отдавала красным цветом, то теперь стала ярко-бордовой.

— Хватит! — сдавленно пискнул Гор, и я с радостью выполнил его просьбу, убрав руку от огня.

Даже ожога не осталось. Ой, и старый ожог исчез! Видимо, энергия каким-то образом подлечила бренное тело, что не может не радовать. Устал уже чувствовать себя неполноценным инвалидом с ломотой в каждой мышце.

Я с удовольствием потянулся всем телом, ощутив не ставшую уже привычной боль, а удивительную легкость и силу.

— Гор! Эй!

Тишина.