– Да вот, накопал в Сети.

– Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца, – пробормотал Калугин и выкатился в проход. – Блажен тот, кто придумал кресло на колесиках. Ну чего там?

Иванов сидел за соседним пустым столом и что-то читал с монитора.

– Не может наш человек жить спокойно. Ему всегда нужны всякие… варианты. – Алексей покрутил в воздухе пальцами, видимо, обозначая эти самые варианты, нужные нашему человеку.

– Зачитывай.

– «Месть»! – энергично начал Иванов.

– Впечатляет. Ну-ну…

– Тут, по ходу дела, целый сайт на эту тематику.

– К чему призывают?

– К тому самому. Вот, например: «Мы должны дать человеку право на месть». «Месть – это основа справедливости».

Калугин пододвинул кресло поближе и заглянул в монитор.

– Так… «В случае, если Закон не может или не хочет исполнять делегированные ему функции восстановителя справедливости, человек должен вершить правосудие собственноручно. Таким образом становясь вровень с Законом. Это опасный путь. Потому что это божество не терпит равных себе и карает их вдвойне строго». Однако… Идеологи, блин. Какое-то божество…

– Закон, понятное дело. Закон как идол. А человек как бы становится равен богу, осуществляя его функции. Ницшеанство а-ля натюрель. Ты еще погоди. – Иванов вывел на экран следующую страницу. – Тут много чего есть. Вот, например, «Кодекс». Видимо, мстителя.

– «Месть – это дорога в один конец, – прочитал Калугин. – Начав мстить, ты не должен останавливаться или сомневаться. Начав мстить, ты должен осознавать каждый свой шаг и контролировать себя, потому что месть не любит поспешных поступков. Ни о чем не сожалей. Ничего не бойся. Не ставь себе пределов, но соизмеряй силу ответного удара с силой нанесенного оскорбления. Зуб за зуб, око за око. Месть – дело личное, тебя никто не принуждает…»

– Вот тут еще: «Отомстив, ты почувствуешь облегчение. Те, кто говорит иное, – лгут». – Иванов откинулся на спинку кресла. – Не, это нормально?

– Как посмотреть… – Калугин покачал головой. – Нам с тобой, конечно, лишняя головная боль. Да.

– Попадись мне этот идеолог, я бы из него душу вытряс.

– Угу… – Калугин вспомнил лицо Рустама Дакаева, зажатого в коридоре метрополитена. И лицо его отца, ставшего заложником глупости своего сына. – Да… Наверное, ты прав. Наверное…

Молчание прервал телефонный звонок.

– Калугин слушает.