«Дежа вю», – подумал Рома.

Дверь открывалась медленно, как в дурном сне.

А за ней…

«Знакомые все лица!» – Роман подался назад, под ногу подвернулись Ольгины тапочки, он запнулся, потерял равновесие и с грохотом упал на пол.

– Рома… – Ольга шагнула к нему. Потом вспомнила, что дверь так и осталась открытой. Обернулась.

В проеме стоял высокий мужчина. Плотно сжатые тонкие губы, злые глаза и длинный горбатый нос. Орлиный профиль.

За его спиной маячили бритые «бычки» в черных куртках.

– Здравствуйте… – сказал Нос. После этого в квартиру ворвались черные куртки.

Коротко взвизгнула Ольга.

Роман успел швырнуть в кого-то маленькой табуреткой, случайно подвернувшейся под руку. Затем мир полыхнул ярким пламенем, слева направо, скрипнули гадко зубы, стало больно и во рту солоно. Чьи-то крепкие, как железные, пальцы грубо заломили ему руки за спину. Куда-то поволокли.

– Пустите, суки! – в темноте нокдауна заорал Рома, цепляясь за хваткие руки-крючья, как за якорь в этой вертящейся черноте. – Пустите! Убью!

Кто-то хохотнул, но притих. Вообще, если не считать топота множества ног, крика Романа и Ольгиного визга, было тихо. Бойцы не проронили ни единого звука с тех пор, как ворвались в квартиру.

Роме связали руки. В рот запихали какие-то тряпки. А после того, как он вслепую всадил-таки пяткой во что-то мягкое, придавили ноги.

Затихла и Ольга.

– Воды дайте…

Холодный душ смыл темную пелену с глаз.

Рома лежал на спине, на своем диване. Какой-то здоровяк ковырялся в ноутбуке, потрошил сумочку с дисками, другой сидел у Ромы на ногах, остальные планомерно переворачивали комнату вверх дном. Хозяйки не было видно.

Рядом на стуле, аккуратно сложив руки на коленях, сидел Нос. Пристальный взгляд темных глаз. Кривящиеся губы. Эта бешеная пляска на лице страшно контрастировала со спокойной, почти застывшей позой.

– Времени у нас мало, – отрывисто произнес Нос. – Но достаточно. Чтобы ты пожалел, что на свет родился. Потому я спрашиваю, ты отвечаешь. И все целы. Что неясно?

Рома выпучил глаза.