– Ну что, Леша, – обратился он к Иванову. – Еще раз опоздали?

– Не пойму я, Владимир Дмитриевич. – Иванов горестно сидел на лестнице. – Не пойму.

Лампы дневного света придавали его лицу зеленоватый оттенок, подчеркивая круги под глазами. Превращая молодого мужчину в старика.

– А чего тут не понять? – Калугин привалился к стене. – Обыграли нас, Лешенька, обыграли. Опять. Если бы мы с тобой жили в Японии, то пора было бы харакири делать.

– Приеду в Управление, – Иванов сжал кулаки, – я этого Рогинова порву! Порву, суку!

– Да, подгадил нам техник… Сучий сын, продажная душонка. Один человек, а какие последствия?… Вот и задумывайся теперь над ролью личности в истории.

На площадке появился участковый с двумя перепуганными гражданскими.

– Понятые…

Калугин сделал жест, проходите, мол.

– Ладно. – Владимир Дмитриевич отлепился от стены. – Давай, Леша, пройдемся еще раз. И поедем клиентов допрашивать.

– Да толку… По рожам видно, «бычки» тупые. Таких специально растят. На убой… Многого они не скажут, просто потому, что не знают.

– Ну, хоть душеньку потешим. – Калугин хрустнул пальцами. – Я после того, что они тут учинили, очень настроен… по-деловому.

64.

64.

В бане всегда хорошо. А когда в нее залетаешь с мороза, да уже не в первый раз, то и подавно.

– Эх! Пар столбом, дым коромыслом! – Дверь коротко скрипнула, и внутрь, пригибаясь, чтобы не стукнуться о притолоку, заскочил Петр Фадеевич. В парилке тут же стало тесно. Раскрасневшийся от холода, волосы дыбом, хозяин дома заухал, стряхивая с себя остатки снега, и стал похож на лешего, по ошибке затесавшегося среди людей. Да и случись такое, Сергей не слишком бы удивился. Баня стояла поодаль от остальных домов, ближе к лесу. Да и выглядела как-то… чуточку диковато. Грубые толстые бревна, все сделано с запасом, на века. В предбаннике вениками травы висят и пахнут так… Если закрыть глаза, то можно представить, что именно этим вкусным ароматом увядшего, спящего лета пахнет Время.

– Охо-хо! – заголосил Петр Фадеевич, плеская на камни. – Охо-хо!

Он запрыгнул на полок, пригибая голову.

– Эх, сейчас накатит!

И накатило.