– Русско-китайский конфликт, – пробормотал Калугин. – Только там дрались за остров, а тут за фарватер.

Он хотел досмотреть новости, но зазвонил телефон.

Калугин с сожалением закрыл окошко прямой трансляции. В принципе использовать казенную технику в качестве телевизора было запрещено, но… мелкие нарушения есть мелкие нарушения.

– Володя, – голос Битова. – Зайди срочно.

Калугин поднялся, задвинул кресло и, было, вышел, но в дверях почему-то обернулся. Пустой одноразовый стаканчик в мусорном баке, чистый стол, монитор в режиме ожидания, только поле дрожит над столом… Что не так?

Вдруг пришло понимание.

С рабочим местом все в порядке. Что-то не то с самим Калугиным. Какое-то странное чувство. Будто… он прощается со всем этим. Уходит, чтобы никогда уже не вернуться.

«Бред, – подумал Владимир Дмитриевич. – С чего бы?»

Он встряхнулся и направился к кабинету шефа, по пути пытаясь разобраться в себе.

«Вот скажут сейчас, заявление на стол… По собственному, за былые заслуги…»

Нехорошее чувство приближающейся беды.

Он открыл дверь.

– Звали, Антон Михайлович?

– Звал, звал… – Битов рассматривал какие-то листки, только-только вышедшие из принтера. – Закрывай дверь. У тебя новостей нет? Командировочные твои что-нибудь дали?

– Нет. Ответа жду с минуты на минуту…

– Не жди. – Битов махнул рукой. – Я, в общих чертах, уже все выяснил.

«Плохой признак… Если прыгать через голову начальника – плохой тон, то когда начальство скачет через твою голову – это плохой признак. Ой-ой…»

– Вернутся, ты взгрей их по первое число. Работнички. А я, в свою очередь, региональному отделению пропесочу. Лодыри…

– Что случилось, Антон Михайлович?

– Не видел никто Лаптева в тех краях, более того, про его родственников нет никакой информации. А я знаю! – Битов поднял палец вверх и повторил с нажимом: – Я знаю! Что он там. Только эти наши… – Он запнулся. – Не важно, в общем. Знаю и все. Так что, Володенька… скатайся-ка и ты в край суровый, таежный. Так надо. И с собой возьми Иванова. Телевизор смотришь?