После недолгого молчания Петр Фадеевич спросил:

– Что случилось-то у тебя, Антоша? Я ж вижу…

– Ох, да влетели мы с ребятами… Не то по случайности, не то по глупости. Хотя случайность, она вроде пока нашу сторону держит.

– Да ведь ты не последний карась в пруду, знаешь, поди, с какой стороны бредень забрасывают.

– Знаю. Но на меня управа есть, да и не в деле я давно. Сам знаешь, Фадеич, я слово держу. Сказал, что завязал, значит, завязал.

– Да верю я, верю, – вздохнул Петр. – Чего приключилось-то? Говори…

– Сложно это объяснить…

– Ну, попробуй, ум хорошо, а два, оно лучше.

– В общем, есть у меня документ один. Важный. От того, в чьи руки он попадет, многое зависит. Думал безопасникам вручить, да у них, по ходу дела, у самих такая круговерть. Никакой уверенности нет. То ли ФСБ, то ли… еще кто. Очень уж, Фадеич, ошибиться боюсь. Сунешь не тому, кому надо, и привет. Боюсь. Потому и сюда кинулся.

– Чего так?

– Единственное место, где я хоть в чем-то уверен. Честно тебе скажу. Эту деревушку можно долго оборонять…

– О как…

– Да вот так… Уж ты извини, что вышло таким макаром…

Петр Фадеевич вздохнул. Налил из кувшина еще квасу. Осушил всю кружку. Крякнул от удовольствия.

– Тут, Антоша, получается загвоздка. Да такая, что хоть караул кричи.

– Я понимаю. – Михалыч смотрел в пол.

– Не понимаешь, – твердо ответил Петр. – За этой штуковиной придут. Кто-нибудь, да придет. Так ведь.

– Так…

– И что я должен делать? Как староста я должен тебя из деревни гнать, с ребятами твоими. А как отец своей дочери? Да еще как дед… Ну, так ведь тут не один я такой, люди вокруг. Понимаешь? Тут, брат, все не так просто. Тут думать надо. Время-то у нас есть?

– Есть… Наверное.