– Ага, ага… А ведь ты молодец, Брайан, таких "гадюк" учуял! На подобных ловушках и "старики" сгорали, а ты, малек, учуял.

– Ты о чем? - не выдерживаю я.

– Вот о чем. - Он указывает на ряд крохотных трещинок в потолке. - Видишь? Это лазерная сеть, реагирует на тепло. Если человек пройдет под такой, то… впрочем, лучше сам посмотри.

Лонг берет у меня из рук зажженный фонарь, ставит на пол так, чтобы излучающая и порядком уже нагревшаяся поверхность смотрела вверх, и палкой двигает его по полу прямо под трещинки. Тотчас коридор словно перегораживает яркий занавес или скорее водопад, только струи состоят не из воды, а из лучей. Это длится короткий миг, а потом коридор погружается во мрак. Лонг включает свой фонарь, и в его свете я отчетливо вижу лежащие на полу порубленные на куски обугленные пластиковые обломки - все, что осталось от моего фонаря.

– Сделай ты хоть шаг, и тебя покромсало бы на ломти, - комментирует Лонг.

– И как нам ее обезвредить?

– Да очень просто.

Лонг стреляет по трещинкам. Раздается негромкий взрыв, словно хлопнули в ладоши. На мгновение вспыхивает, а потом с потолка падают какие-то покореженные детали.

– Все, путь свободен. - Лонг вопросительно смотрит на меня. - Давай я все же пойду с тобой? Вон здесь какие бяки попадаются.

– Пойдем… А как ты думаешь, кто поставил здесь лазерную сеть? Когда я несколько дней назад бегал по этим коридорам, мне ничего подобного не встречалось.

– Может, тебе просто везло, - откликается Лонг. - Но, скорее всего, ловушку поставили недавно. Вообще, такие "охранки" просто обожают городские банды. У них считается очень круто, если подходы к логову защищают подобные игрушки.

Городские банды! Логово! Липкая волна страха окатывает меня с ног до головы. Городские банды славятся своей, зачастую бессмысленной жестокостью. В них сплошь больные на всю голову отморозки и садисты. Рядом с ними Виктор с его зубочистками выглядит просто ангелом милосердия.

– Вот бляха-муха, Лонг! Ты думаешь, эти этажи облюбовала для себя одна из банд?!

Он в ответ равнодушно пожимает плечами - что ему эти банды, он и не такое видал! Чувствую, как во мне нарастает раздражение и восхищение одновременно. Я уважаю его выучку, характер, в некоторой степени даже преклоняюсь перед ним, но сам ни за что на свете не хотел бы стать таким же - холодным расчетливым профессионалом, для которого чужая жизнь, по сути, очень мало стоит.

"Ты не прав. Он ценит чужую жизнь, причем гораздо выше собственной. И для него существует очень четкая грань между добром и злом. Но иногда чтобы защитить чью-то жизнь, приходится убивать", - вдруг всплывает в моей голове мысль. Мысль не моя - чужая, но в то же время моя. Блин, я опять запутался!