Так спешить к брату, чтобы потом ввалиться к нему и улечься спать в криогенную камеру, даже не поговорив…

Присев на корточки рядом с Вандой, я дотронулся до ее бледной щеки, поправил сбившуюся челку. Будем как новенькие…

Я встал и отправился на поиски скуфа. Нужно вспомнить, в каком месте он вскарабкался по стене. Я высматривал следы когтей.

Скуф обнаружился в щели между двумя ящиками – забился туда и не хотел вылезать. Мне пришлось долго «лу-лу-лукать», пока он решился покинуть свое убежище. Раздраженно фыркая, он забрался мне в рукав, высунул мордочку наружу и посмотрел на меня своими светящимися глазами. Он все еще дрожал. Я погладил его:

– Прости, что притащил тебя сюда, дружище…

Мне пришлось долго чесать его за ухом, пока он окончательно не пришел в себя.

– Эммади, вы что-нибудь нашли?

– Нет, ничего существенного… После взрыва излучателя я растормошил Аарха, и мы вместе стали играть в «тяни-толкай» с одной старухой. На ваши жизни. Но можешь не волноваться – идти осталось немного.

Я присел на поваленную металлическую плиту. Когда солдаты поняли, что сдают этот сектор, они взорвали все перекрытия, а потом поставили пси-излучатель, чтобы закрыть проход к нижним уровням базы. Разумный ход, черт бы его побрал.

– Тим…

Аарх поднял голову и посмотрел мне в глаза.

– Там есть еще один живой.

– Где?

– Ты увидишь. Он холодный.

Интересно, что значит «холодный»? Обогнув груду металлолома, я прошелся до противоположной стены и сразу понял, про кого говорил Аарх. Тот самый парень в серебристом комбезе, он лежал прямо на своем творении – звездочке из трупов. Я подошел ближе и попытался прочитать надписи, выцарапанные им на шлемах. Все они были выполнены в стиле минималистического реализма, вроде «здесь был я». Под пси-излучением мне вряд ли пришло бы в голову что-то более оригинальное. Хотя бы без пошлостей. Я наткнулся на следующую надпись и вздохнул. Сглазил.

Лицо у парня было приятное, если бы не идиотская улыбка – последствие пси-излучения. Я хотел проверить его пульс, потянулся к шее, но тут же отдернул руку. Кожа у него была ледяной. Абсолютно.

К черту – Аарх сказал, что он жив или почти жив, значит нужно дотащить его до нашего полевого госпиталя и сдать на руки врачам. А кроме меня, у нас все врачи.

Парень оказался неожиданно тяжелым. Пришлось взять его за ноги и тащить волоком. Прости, милорд Ледышка, сервис у нас хромает…

Он что-то пробормотал. Я замер и наклонился к нему – глаза по-прежнему закрыты, бледное лицо покрыто инеем. Не мог он ничего сказать. Скорее всего, после взрыва врубилась защитная система комбеза и заморозила его от греха подальше. Только вот что это за хитрый комбинезон такой, и почему тело сохранило пластичность? Ведь тела в криогенной заморозке… Что я об этом знаю? Ничего. Поэтому – не умничать и тащить, тащить и не умничать.