— Разве что, кроме тебя… Но тебя мы будем очень плотно контролировать — думаю, смарры не смогут предпринять что-либо еще без нашего согласия.

— Вот как раз насчет контроля, Градобор, — выговорил, наконец, Потапов. — На мой взгляд, это вопрос, достойный серьезного обсуждения.

— На предмет чего именно?

— На предмет того, что я, как руководитель отдела, обязан заботиться о здоровье и безопасности своих сотрудников. В условиях постоянных провокаций против них я этого обеспечить не в состоянии и потому собираюсь на ближайшем собрании Ассамблеи поставить вопрос о расширении рамок компетенции отдела, а также о свободном доступе к специальным средствам и навыкам.

— Ваше право, — гиперборей улыбнулся еще шире. — Однако я сомневаюсь, что вы добьетесь новых полномочий. Ваши кураторы по-прежнему атланты, но как раз их текущая ситуация не касается. Как, впрочем, и никого из высших должностных лиц, кроме посла инков, а за его лояльность к отделу я не поручусь.

— Насколько я понял, интрига касается всей Ассамблеи, — шеф тоже широко улыбнулся. — К тому же не стоит принижать ваше личное влияние, Градобор. Вы видели, что на деле могут мои люди, особенно по части сохранения секретности отдельных особо рисковых ваших операций от остальных членов большой четверки. И, если вы замолвите словечко, Община, конечно, встанет на нашу сторону.

— Может быть, вы и правы, Сергей Анатольевич. Но в этом случае Община должна быть уверена, что сможет и дальше рассчитывать на сотрудничество с землянами в подобных деликатных делах. А ваши требования не должны выходить за рамки разумного.

— Ничего невозможного, уверяю. Немного расширить штат и ввести свободное пользование банком данных. Плюс передать записанную за нами «паузу» на хранение в отдел. Плюс — курс обучения для оперативных сотрудников приемам боя гуманоидных членов ассамблеи. Плюс…

Павел закрыл глаза. Шеф оседлал излюбленного конька, теперь эта торговля могла продолжаться вечно. Автобус подкатил к воротам фабрики и, не останавливаясь у снесенного шлагбаума, въехал на территорию.

Закоренелые интриганы еще продолжали спор, когда атлантка погасила свое облачко. Павел сразу почувствовал, как возвращается боль. Голова снова пошла кругом, а веки налились свинцом.

Автобус, видимо, ждали. Дверь открыли снаружи, от подъезда подкатили заготовленные носилки. К Павлу протянулись руки, и их прикосновение к обожженной коже вызвало настоящий фейерверк боли. На несколько мгновений сознание помутилось, и поэтому следующую картинку Павел сперва воспринял как бред. Черный капюшон ящера навис над носилками в полном молчании. Тьма под тканью почему-то показалась очень знакомой, и землянин подумал, что еще немного, и он начнет различать смарров по осанке.