Воины упрочили свои навыки и умения, творцы познали новые тайны, увеличив меру влияния разума человека на ткань мироздания и сделав вселенную еще немного понятнее и послушнее… Горожане — ремесленники и художники — тоже потрудились на славу. Гиперборея стала сильнее за прошедшее лето, и душа слуги Общины действительно могла бы быть спокойной, если бы не…

Шум взволнованного воздуха и басовитое гудение отвлекли Олена от созерцания вверенных его заботам земель и от собственных невеселых дум. Тень человека заслонила на миг солнце, и Богомысл — слуга одним рангом выше — повис над огороженной площадкой.

— Я-а при-ише-ел… — возвестил он, и Олен поспешно посторонился. Разговаривать в полете трудно — речь становится неразборчивой.

Богомысл опустился на каменные плиты, помедлил мгновение, успокаивая мышцы и складывая все еще трепещущие в такт последним вибрациям крылья.

— Позволь помочь, — Олен приблизился, ослабил слишком сильно затянутый плечевой ремень.

— Спасибо, — Богомысл вздохнул свободнее и сумел, наконец, заправить концы крыльев в подколенные чехлы. — Давно пора поменять их. Мои дети еще на заре надели новые, а мне все жалко расставаться — привык.

— Привычка — сестра лени. Она оправдывает нежелание перемен.

— Ты прав, — старший слуга кивнул. — К концу заката закажу себе новый комплект… Я принес вести, Олен. Нужен твой совет.

— Говори. Буду рад.

— Несколько вестей… — уточнил Богомысл.

— Тогда начни с простого.

— Хорошо. Во время передачи последней партии даров эллины нарушили законы гостеприимства.

Нижайший из слуг нахмурился.

— Что это значит?

— Они умертвили сопровождающих груз посланниц и захоронили их во славу своей богини Артемиды на острове Делос.

— Там, где мы выстроили храм во имя якобы нашего солнцебога — Феба?

— Да. Они называют его Аполлоном Гиперборейским.

— Я не слышал, что эллины совершают человеческие жертвоприношения.

— Этого никто не слышал, Олен.

— Значит, им понадобилось другое. Например — крылья девушек. Невежды полагают, что секрет полета — в хитроумном каркасе и перепонках.