— Вон туда смотри, — показал он через лобовое стекло. — Оно — учреждение…

Павел всмотрелся. Дом как дом: серая, в меру унылая трехэтажка у дороги, без особых внешних признаков неблагополучия. Расположение, правда, не очень… Плохое, прямо сказать, расположение. Почти промзона, с одной стороны непрерывно шумит Третье кольцо, с другой — железная дорога. Далее по проезду начинаются какие-то совершенно нежилые не то склады, не то ангары за изломанным бетонным забором… Впрочем, все окна приюта светились, обитатели знали наверняка, что «честно» бомжевать гораздо хуже.

Федор затормозил у подъезда. Две подозрительные личности, приближающиеся от другого конца дома, тоже затормозили, присматриваясь, и похоже, готовые в любой момент дать деру в обратном направлении.

— Ну и?.. — выдавил Павел. — Что будем изображать?

Вместо ответа Сергеев откинул «бардачок» и достал наручники.

— Без особого творчества… Руки давай.

Павел пожал плечами. Замысел был прозрачен: утреннего клиента по перестрелке взяли и привели не то на очную ставку, не то на иные оперативные мероприятия. Не слишком представительно — для чистоты надо бы еще пару человек оперов и хотя бы одного криминалиста. Но для прижившихся в приюте могло и сойти…

— Сильно не затягивай, — хмуро произнес он, протягивая запястья.

— Ученого учишь? — Федор усмехнулся. — Выметайся из машины.

Вход в приют оказался свободный. Если какие-то социальные работники здесь и были — уборщики, санитары, раздатчики бесплатного супа, — то уж точно не было нормальной охраны. Что, в общем, понятно, если уж чего и стоило охранять, так это Москву от «иностранцев», а не наоборот. Минуя условный пост вахтера, Федор деловито осведомился у дедульки в куртке не по росту с засаленной неопределенной эмблемой на рукаве:

— Этот где жил?

— А-а… — Дедулька явно не ждал уже сегодня никакого начальства. Чайник он спрятать успел, но на четверть полный граненый стакан остался стоять перед ним на столике. Рядышком с нехитрой закуской: черной полбуханкой, луковицей и почему-то сушеной воблой.

— Этот, говорю. — Федор дернул за рукав Павла, который заранее нацепил тоскливо-отрешенную мину.

— Так это… — спохватился старичок. — Двадцать третья комната… Второй этаж и направо…

— Вперед, — скомандовал Федор снисходительным и в то же время брезгливым тоном.

Профессионал! Павел скривился и шагнул в сторону лестницы, в некотором удивлении озираясь по сторонам.

Простой — краска и побелка, — но довольно свежий ремонт, местами чистая ковровая дорожка, в меру чахлые растительные останки в горшках по окнам… Плотно закрытые фанерные двери с номерами — из-за некоторых действительно слышались детские крики и смех… И еще запах свежепомытытого дешевой хлоркой пола да того самого бесплатного, судя по аромату, супа. Все очень дешево, но чисто, без всяких следов притона. Жесткая забота администрации? Или прижившиеся сами понимали, что срок их пребывания в заведении обратно пропорционален количеству пьяных дебошей и таких вот милицейских приводов?