Позади них танк ящеров продолжал стрелять, но по звуку не ощущалось, чтобы он приближался. Егер повернулся к напарнику.

— Думаю, их танк засосало по пузо, — сказал он.

Егер чувствовал, как в нем нарастает удивительная уверенность. С тех самых пор, как он услышал об этой миссии от подполковника НКВД в Москве, Егер рассматривал ее как самоубийственную. Это не остановило его от участия в ней. Война сплошь состояла из самоубийственных миссий, и если они служат делу, то чаще всего игра стоит свеч. Но сейчас Егер начинал думать, что он действительно может выбраться отсюда живым. И тогда… Ладно, насчет «тогда» он побеспокоится потом. Если у него будет «потом», в котором можно побеспокоиться о «тогда».

Жужжание над головой мгновенно вернуло все его страхи. Зная, что это глупо и опасно, Егер оглянулся через плечо. За те считанные доли секунды, что он смотрел, вертолет значительно приблизился. Сверху застрекотали пулеметы. Да, этой машине грязь нипочем. Она могла парить над оголенными деревьями и поливать нападавших огнем.

Бум, бум, бум! Из-за деревьев по вертолету ударила двухсантиметровая противовоздушная пушка. Имея легкий лафет, созданный для войны в торных условиях, пушка состояла из двадцати семи узлов, переносимых, людьми. Егер сам нес сюда один из таких узлов. Орудие было немецким, и его расчет состоял из немцев. То было одной из причин, почему советские власти решили вместе со своими партизанами включить в этот отряд людей из вермахта.

На какое-то время вертолет ящеров просто повис в воздухе, словно не веря, что партизаны способны на серьезную атаку. Он был защищен от винтовочных пуль, но не от зенитных снарядов.

Вертолет попытался атаковать зенитку, однако было слишком поздно. Пушка продолжала стрелять. Словно тонущий корабль, вертолет накренился на один бок и рухнул вниз.

Лес наполнился ликующими криками бойцов отряда. Макс помахал в воздухе кулаком и заорал:

— Нате-ка вам, суки!..

Следующую тираду, произнесенную на идиш, Егер не понял, но слова Макса звучали словно взрывы. Майор и сам закричал, потом моргнул. Одно дело сражаться бок о бок с евреем — это диктовалось тактическими интересами. Но то, что ты, оказывается, соглашаешься с ним и он, возможно, даже нравится тебе как человек, — это уже совсем другое. Егер решил, что, если останется в живых, потом поразмыслит над этим.

Пробираясь между деревьями, к ним подошел Отто Скорцени. Даже заляпанный грязью, даже в пятнистой маскировочной форме, он ухитрялся выглядеть щеголеватым.

— Дурачье набитое, пошевеливайтесь! — закричал Скорцени. — Если мы сейчас же не уберемся отсюда, потом будет поздно. Думаете, ящеры будут сидеть с поднятыми обрубками хвостов и ждать? Если вы так думаете, вы покойники!