— Торопись не спеша — В гимназии Егер, как и все, изучал латынь.

— Вот именно. В общем, очень даже неплохой совет, но на данном этапе войны мы не можем ему следовать. Нам необходимы эти бомбы, чтобы победить ящеров. Мы рассчитывали, что если реакция выйдет из-под контроля, мы бросим кусок кадмия в тяжелую воду, и сможем снова управлять атомным котлом. Наши надежды не оправдались. Кроме того, если я не ошибаюсь, на инженерных чертежах нет пробки, которая открывала бы путь тяжелой воде из котла. Следовательно, остановить реакцию таким способом не представляется возможным. Нам не повезло.

— В особенности, тем, кто в тот момент находился рядом с котлом, — заметил Егер. — Если вам известны причины катастрофы, доктор Дибнер, и вы все рассказали представителям властей, почему же они продолжают вести свои бесконечные допросы и не оставят, наконец, нас всех в покое?

— Во-первых, полагаю, затем, чтобы подтвердить мои слова… кроме того, мне известны не все факты, приведшие к катастрофе, меня же не было в городе. Ну и, конечно же, они хотят найти человека, которого можно обвинить в случившемся.

С точки зрения Егера это звучало разумно. В конце концов, он как раз и старался избежать того, чтобы стать козлом отпущения. Вермахт славился тем, что умел ловко возлагать ответственность за общие неудачи на отдельных людей. Ему в голову пришла другая поговорка: «У победы много отцов, поражение всегда сирота». Впрочем, сейчас это тоже не совсем верно, поскольку представители властей пытаются найти родителей и для неудачи. Результат не всегда получался справедливым, но Егер подозревал, что правда в данном случае мало кого волнует.

На пороге кабинета появился майор гестапо, скорее всего, для того, чтобы выяснить, почему не заходит Дибнер. Увидев, что двое подозреваемых беседуют в приемной, он нахмурился. Егер смутился, но в следующую секунду разозлился на офицера тайной полиции, который пытался его запугать. Развернувшись, он молча направился к двери, где столкнулся с крупным высоким человеком.

— Скорцени! — вскричал он.

— А, они и тебя затащили в свои сети, — весело проговорил офицер СС. — Меня собираются заживо поджарить на раскаленных углях, хотя я находился в сотне километров от вонючего городка, где у них все полетело в тартарары. Какой-то майор должен заняться мной через пять минут.

— Он немного припозднился, — сообщил Егер. — Только что закончил со мной и принялся за одного физика. Хочешь, пойдем куда-нибудь, выпьем шнапса? Больше здесь делать нечего.

Скорцени с удовольствием треснул его спине.