Колонна получила разрешение продвигаться, и, накренившись, устремилась к базе. Одна из женщин, назвав мальчика Энди, спросила, как он себя чувствует.

Энди посоветовал ей закрыть рот и больше не открывать его.

— Да, вот эти грузовики, — пояснил Ковач. — Мы не могли провести надлежащую дезактивацию, после того, как утром обследовали космопорт, просто промыли их из шлангов. Если у вас есть блат в парке обслуживания, может, пробьете для нас время в сухом доке, чтобы…

— Грузовики? — задохнулся шеф. Он полупривстал со скамьи, прежде чем сообразил, как высоко они над дорогой, отчего замер на полпути. — Этот грузовик не был дезактивирован?

— Сэр, — сержант Бредли вмешался в разговор с интонациями Папы, объявляющего о пришествии Христа. — Они прошли все полевые процедуры и абсолютно безопасны. Но вполне возможно, что нам в следующем месяце придется проводить в них по двенадцать часов в день, так что хотелось бы иметь двойную гарантию.

— Да, хорошо, — промямлил Ситтерсон, опускаясь на скамейку с выражением крайней неуверенности на лице. — Я все понял. Разумеется, я позабочусь.

Ситтерсон хотел разместить пленных в своем штабе, а не в лагере. Грузовики с их вооруженными до зубов пассажирами с трудом продвигались в потоке транспорта к парадному плацу, встречая взгляды, полные отвращения или любопытства ребят из тылового эшелона.

Средства передвижения Охотников за Головами были достаточно мощными, чтобы нести полную нагрузку без контакта с Землей. Они могли бы пролететь над потоком, если бы надземный полет не был запрещен уставом Базы, и сама База Томаса Форберри не находилась под контролем Военно-Морских сил, а не правительства округа. Береговая полиция была бы безмерно счастлива приземлить командора Ситтерсона вместе с Ковачом и всеми четырьмя его водителями.

Когда грузовики остановились перед штабом службы безопасности, сминая пластиковое покрытие, люди Ковача принялись отвязывать пленных, а Ситтерсон тем временем громовым голосом отдал приказ:

— Глиэр, откройте камеры содержания. Пока разместим там всех пленных.

Ковач не слышал ответа, но когда дверь строения открылась, Ситтерсон спохватился:

— А, у нас ведь еще есть тело. Попросите кого-нибудь из санитарной службы провести идентификацию, а потом позаботьтесь о нем!

— Это неправильно! — прокричал мальчик Энди, пока два десантника волочили его быстрее, чем хотели ступать его обожженные ноги. — Вы должны были нам помогать! Вы должны были нам помогать!

— Пройдемте со мной, — приказал Ковачу Ситтерсон. — Я хочу, чтобы вы присутствовали на допросах. Они знают, что с вами шутки плохи.