— Остальные, черт побери! — проревел Брэдли, направив ствол ружья на тот угол плиты, из-за которого по его разумения должны были появиться противники.

— Здесь только я! — сквозь слезы пробормотал лысый человек. — Клянусь Богом только я, только Чарли-Повар.

Сенкевич медленно подошла к кухонной плите.

— Угу, — сухо промолвила она.

Чарли заметно расслабился — пока не увидел, что Ковач взялся за ручку ближайшего холодильника.

— Это не я! — отчаянно заорал повар. — Чарли только делал то, что ОН приказывал, клянусь Богом, Чарли…

Когда Сенкевич увидела, чем был наполнен холодильник, она неожиданно спасла повару жизнь, двинув его что есть силы в зубы за мгновение до того, как ружье Брэдли чуть-было не восстановило справедливость более радикальным способом.

Головы, руки, ноги — туши были разделаны мясником-профессионалом, но и так не оставалось никаких сомнений, что подвешенные на крючьях тела были человеческими.

Ковач подошел к неуклюже застывшему человечку и приставил ствол ружья к его горлу.

— Расскажи мне, что ты готовил для хорьков, — спокойно произнес он. — Просто скажи, и все.

— Нет-нет-нет, — заверещал Чарли, сплевывая кровь. — Не для Хозяев, для Хозяев — никогда. Тем не нужно готовить. И не для себя, не для Чарли. Чарли просто…

— Капитан? — произнес Брэдли, нахмурившись; он явно успел обдумать свой импульсивный поступок, чуть было не совершенный только что. Пристрелить безоружного, пленника… — Я… Э…

Он легонько постучал по шлему — как раз в том месте, где находились записывающие устройства, фиксировавшие каждый его поступок и каждый звук, произнесенные в ходе операции.

Ковач схватил пленника за горло и рывком поставил на ноги. Чарли мгновенно прекратил всхлипывать, но пальцы офицера-десантника не сжались еще крепче у него на шее. Вместо этого он втолкнул Чарли прямо в открытый холодильник.

— Мы еще вернемся за тобой! — бросил он на прощанье.

Возможно… когда-нибудь.

Ковач содрогнулся, вытаскивая наполовину опустевшую обойму из ружья и вставляя взамен ее новую.

— Сказал вчера одному парню, что видел, что делают с людьми хорьки, — пояснил он своим помощникам, и вот теперь вижу, что ошибался.

В душе он, однако, отнюдь не был уверен, что вся вина за это лежит на халианах.

— ЕЩЕ ОДИН! — громко выкрикнула Сенкевич; ее ноги с силой оттолкнулись от пола, и она вслед за Брэдли бросилась в коридор.