Однако без отверстия обойтись невозможно, поскольку другого пути вниз нет — кромке, разве, что, лифта…

— Можно использовать лифт, сэр? — спросил десантник в штурмовом скафандре, лицо которого за опущенным забралом распознать было невозможно.

— Нет, черт подери! — произнес Ковач, уже склоняясь к мысли позволить дурню сделать это, чтобы отвлечь внимание. Вся беда в том, что проклятый дурень — был ЕГО дурнем, из его роты…

— Молодой какой-то… — пробормотал сержант Брэдли со смесью удивления и боли.

— Внимание! — закричал кто-то из подрывников.

Ковач прижался к стене, чтобы дать возможность саперам отпрыгнуть, но они знали свое дело. В последние доли секунды они развернулись и бросились ничком наземь, плотно закрыв уши руками. Помещение осветилось вспышкой, и четыре квадратных метра пола рухнули вниз…

И тут же застряли. Нижний уровень был разделен на помещения меньшей площади. Толстая пластина полиборэйта накренилась, и теперь часть ее ушла вниз, тогда как противоположная сторона осталась на прежнем месте.

Снизу раздалось две коротких очереди из автоматов, но пули отрикошетили от оторванного куска пола и ушли вверх, не причинив никому вреда.

— Осторожно! — заорала Сенкевич, вновь подняв свою пушку.

За считанные секунды подготовив ее к стрельбе, она прицелилась в узкую щелочку, которая вела в расположенную на нижнем этаже комнату.

Это была чертовски опасная затея. Промахнись она совсем немного, и заряд высвободил бы всю энергию здесь же, и внутренних стен оказалось бы совершенно недостаточно чтобы спасти Гамму.

Но Сенкевич была мастером своего дела; кроме всего прочего, это был лучший способ заставить замолчать противника внизу еще до того, как вслед за плазменным зарядом вниз ринутся десантники.

Саперы выскочили в коридор; Ковач вжался в стену, надеясь что стена сможет выдержать ударную волну хотя бы несколько микросекунд. Заряд прочертил ослепительно яркую трассу и исчез в щели, ведущей на нижний уровень. Воздух в точке взрыва засветился ярко, как крошечное искусственное солнце. Исполинская плита, словно листок на ветру, взмыла вверх, рассыпалась на мелкие кусочки, которые тяжело рухнули вниз. Ковач и Брэдли столкнулись на ходу плечами, пытаясь первыми ринуться на штурм. Сенкевич воспользовалась столкновением, чтобы прошмыгнуть вперед со своей плазменной пушкой.

Это оружие предназначалось не для того, чтобы палить из него вслепую, но поскольку вокруг точки взрыва ничего живого остаться просто не могло, штурм становился менее опасным.

Пролетев в непрозрачной дымке, Ковач упал на нечто скользкое. Воздух после плазменного взрыва был столь гадостным, что установленные в шлеме фильтры плотно прижались к лицу.