Десантники очутились в нормальной — человеческого размера — комнате с трещиной в полу. Ниже не было ничего: сквозь трещину виднелась обожженная плазменным зарядом земля.

Это была комната для инструктажей, или что-то в этом роде. Но кроме этого, здесь находился и уголок отдыха — вдоль стен ряды кресел, разбросанных взрывом, а на вертикальной решетке висели два истерзанных человека. Жертвы были раздеты еще до того, как в помещение проник ливень ионов. Их тело со стороны взрыва было полностью сожжено, и взору десантников предстали обугленные кости. Но убиты они были вовсе не плазменной пушкой. Черепа несчастных жертв были расколоты пулями как раз за несколько мгновений до того, как выстрелила сержант Сенкевич.

Несколько деревянных, ручной работы кресел были полностью сожжены. Судя по размерам, они предназначались для людей. На стене за решеткой — плита из полированного дерева с списком имен. От взрыва ее защитили тела замученных жертв и защитное покрытие из вспенившегося теперь глассина. Заголовок гласил: «РАСПИСАНИЕ ДЕЖУРСТВ».

Он был написан на понятном каждому человеку языке, а не на похожих на вырванные зубы закорючках халианского алфавита.

Каждое из шести других тел, которых взрыв застал в этом помещении, имело знакомый отличительный знак: красный рукав-повязку или по-крайней мере следы красного материала на неповрежденных взрывом участках тела. Все они были людьми — в том числе и та женщина, на которую приземлился Ковач. Она сжимала обезображенной рукой халианский автомат, пули которого и заставили замолчать несчастных жертв.

— ПРЕДАТЕЛИ, — прорычал сержант Брэдли. Он хотел презрительно сплюнуть, но фильтры помешали.

— Надсмотрщики, — со странным спокойствием произнес Ковач. — Хорьки не занимались грязной работой — для этих целей они использовали вот таких…

Он бросил взгляд на дверь и почти осознал весь смысл происшедшего. Из пролома наверху вниз прыгали десантники, высматривая цель. Воздух уже очистился достаточно, и Ковач смог отчетливо разглядеть тело человека, выброшенное взрывом за дверь. Его руки и ноги были обуглены дочерна, а шея обожжена до такой степени, что голова еле держалась.

Но само лицо почти не пострадало, и черты выдавали близкое родство с той женщиной, что пыталась предупредить его.

С предательством Олтона Диннина было покончено.

— Вперед, десант! — приказал Ковач.

Он на мгновение замешкался, и Брэдли с Сенкевич сразу же обогнали его. Они оказались в длинном коридоре, в противоположной стене которого через короткие промежутки располагались двери. Кто-то приоткрыл одну из них, ошарашенно взглянул на десантников и тут же захлопнул.