Рядом с пулеметами стоял легкий пилотируемый мех в два человеческих роста. Он тоже появился недавно — девочка ещё не видела такой механизм в работе.

— Я уже сдала экзамен по стрельбе, — сказала она учителю, думая, что тот каким-то образом не в курсе.

— Знаю, Мартина. Я привел тебя сюда не для того, чтобы смотреть, как ты стреляешь по голографическим мишеням. Я буду смотреть, как ты стреляешь в людей.

После этих слов для Тины дальнейшее развитие событий вплоть до их логического завершения было предельно ясно. Словно в подтверждение этому, в тир привели мужчину в робе заключенного с черным номером на спине. Он был страшно испуган, что-то лепетал на ходу и едва шевелил ногами — солдатам пришлось тащить его волоком.

Мужчину провели за огневой рубеж и включили гравиполе с односторонней проницаемостью: теперь кто или что угодно могли оказаться внутри активного пространства, но ничто не могло проникнуть наружу.

Лескер взял с полки первый попавшийся пистолет и небрежно отдал его Тине.

— Необходимое пояснение. Тот человек — заключенный, осужденный на казнь. Ты — уполномоченное на её проведение лицо. — Учитель отошел под прикрытие шумоподавителя. — Выполняй свою обязанность, курсантка.

Тина посмотрела на пистолет, на обреченного мужчину, нелепо водящего в воздухе руками в попытке нащупать гравитационный заслон. У неё не было выбора — стрелять придётся всё равно. Иначе — смерть. Девочка отчего-то была твердо уверена, что теперь наказанием за ослушание будет не карцер, не вынужденная голодовка или тренинг контроля над болью (простыми словами — пытки), не акты насильственного соития, а смерть. Теперь она настоящий солдат, который должен без колебаний убить, когда требуется. И как настоящий солдат, она будет нести ответственность за невыполнение прямого приказа.

Большой пистолет в маленькой руке поднялся вверх. Правый глаз Тины, мушка и голова заключенного легли на одну прямую. Девочка подумала, что стрелять в человека из пистолета — это совсем не то же самое, как отдать команду компьютеру. Там, в камере смерти между ней и жертвой был автомат, посредник, на которого можно попытаться списать хоть часть ответственности и вины за убийство. Сейчас же такой посредник отсутствовал — девочка не воспринимала оружие как бездушный механизм, а считала его продолжением себя.

Метающийся за барьером человек не замечал, что на него направлен ствол пистолета. Наверное, он даже не почувствовал боли, когда свинцовая пуля пронзила насквозь его голову.

— Отличный выстрел, Мартина! — Лескер весело улыбался и даже захлопал в ладоши. — Теперь положи пистолет и возьми другой. Например, «Беретту».