В уши ворвался истерический смех. Громкий, но далекий. Ясный, но словно многочисленно отраженный скалами каньона. Многоголосый, но принадлежащий лишь одному человеку. Застопорившийся разум Стаса не сразу определил, что произошло, что может произойти и что происходит ныне.

А смех плавно, многоголосо перетек в слова:

«Приветствую тебя в царстве теней, Стасик! Наконец ты пришел ко мне, а то я заждалась, честное слово!»

Стас мучительно долго сопоставлял слышимый в голове голос с известными ему людьми, пока не понял, кому голос принадлежит. Марина!..

«Узнал? Вот и славно. Я давно поджидала, когда ты примкнешь к нашему славному и дружному племени. Ты держался долго, Стас, очень долго. Наверное, о тебе сильно заботились?»

— Кто ты такая, черт тебя побери?

Стас говорил слова, но не слышал их. Он произносил их не ртом, не губами, а каким-то другим органом. Он общался телепатически.

«Да ладно тебе, ты уже давно понял, кто я такая. — Марина снова рассмеялась. На этот раз холодно и злобно. — Я твоя Королева, Стас. И ты будешь мне подчиняться, хочешь того или нет. Уяснил?»

Стас не знал, что говорить. Но такого ужаса он точно никогда не испытывал. Он был в абсолютной тьме, окруженный многоголосьем телепатических слов. Он чувствовал, как Марина копается в его памяти, выясняет местоположение Стаса и — следовательно — лагеря пассажиров. Так она узнает о численности людей в лагере и о том, что Игорь в компании четырех мужчин направился к берегу Синневера. Марина в самом деле обладала почти безграничной властью над Стасом, и осознание сего факта ужасало.

«Не робей, оловянный солдатик, — фыркнула Королева. — Под моим началом ты будешь жить не так уж и плохо. А сейчас я приказываю тебе…»

Но договорить она не успела. Ее слова потонули в ином звуке, резком и неприятном, пронзительном, как клинок стилета. Стас вновь обрел зрение, но несколько иное. Он видел мир в красных оттенках, в красном, кровавом зареве. Он четко различал все темные места пещеры, каждую капельку влаги на ее сводах, каждый камешек на полу. И он видел Эвен, визжащую нестерпимо, как самая лучшая в мире пожарная сигнализация. Стас зарычал, схватил голову руками и повалился в пыль. Он готов был на всё, лишь бы исчезнуть из кошмарного облака звуковой атаки Эвен.

И Стас пополз вон. Он пытался бежать, но не мог по причине отсутствия ноги. Потому нелепо мчался то на трех конечностях, то ползком, то как-то еще. Лишь бы скрыться от визжащей Эвен и от опасности, которую теперь таят в себе люди. Ведь они, если нагонят, убьют Стаса без раздумий. Они еще поспорят, кому посчастливится прикончить его, разыграют это мероприятие. Дернут жребий. И будут, бесспорно, правы в своем желании.