И в эту ночь все в доме проснулись именно от такого сигнала. Сразу включили каналы прямой информации. И поняли, что беда действительно пришла. Ещё не стучится в дверь, но ждать её нужно с минуты на минуту. Я не стал говорить им: «Я же предупреждал!», и никто из них не спросил, почему это я появился не из своей спальни. Не время было упрекать и шутить.

Что и как делать – они знали. Самое необходимое – в багажники машин. Задать Дому режим самосохранения. И немедля – в путь. Направление возможной эвакуации было давно известно: в укреплённый район севернее, куда опасный издавна сосед не рисковал заходить. Мой же путь был другим: скорее в полк, надо догнать его хотя бы на марше.

Отъезжая, они с тоской и жалостью оглядывались на Дом, который нельзя было забрать с собой, и – я уверен – просили прощения у него за то, что бросают его в беде. Потому что почти никто не надеялся увидеть его вновь.

2

И в самом деле – вскоре его не стало.

Здесь, по этому самому месту, прошли дважды; по три волны в каждом проходе.

Первая волна накрыла сверху. Ракеты падали и из-за атмосферы, и с низко, на бреющем полёте проносившихся самолётов, и, наконец, вертолёты пулемётами и гранатами зачищали всё, что ещё могло остаться.

Вторая приползла по горизонтали. Орудия, пулемёты, гранаты. И гусеницы. После них земля, где прежде стоял дом, оказалась вспаханной так, что на ней можно было бы сеять горькую полынь – если бы тут нашёлся кто-то, кому такая мысль могла бы прийти в голову.

Третью волну составили люди. Назовём их, как встарь, пехотой. Те, кто последними уходит и кто первыми втыкает свои победные знамёна, приходя.

Волны эти были двойными: первые танки давили, отступая, вторые – преследуя их. Первая пехота выжигала все остатки, отступая, но и наступавшие не жалели огонька.

Дом, правда, не сгорел: в нём не было горючих материалов, технологии последних десятилетий привели к отмиранию профессии пожарных. А вот мы, солдаты, остались.

Так фронт прошёл, и наступила тишина; нарушать её было некому и нечем. Да и незачем.

Но безмолвие оказалось кратковременным. То был лишь первый проход. Вскоре всё повторилось – только уже в обратном направлении и, может быть, с несколько меньшей силой – потому что и средства уничтожения истощились, и объектов уничтожения осталось поменьше. Аппетит войны приходит во время еды – куда больший, чем у людей. Снова все три волны прокатились, проползли, прогрохотали через место, где ещё не так давно стоял Дом – как и через все другие ближние и дальние места. На этом, кажется, всё тут и закончилось – правда, это всеобщее пожелание далеко не всегда осуществляется. Шумно сейчас было на юге, где мы наносили удар, которым и закончили войну в нашу пользу.