По этому поводу у государя Церена состоялся неприятный разговор с примасом Империи. Престарелый священник вежливо, но твердо порицал тридцатилетнего императора, Гаген, в котором набожность сочеталась с любопытством ученого, сдержанно возмущался покушением на свои права. Высокие персоны расстались, недовольные друг другом, и императорский гнев принялся искать голову, на которую он мог бы излиться без помех.

Наиболее благоразумные головы попрятались, избегая встреч со взбешенным повелителем, и голубой опалесцирующий кристалл с тех пор скучал в одиночестве под плотным покрывалом.

Людвиг фон Фирхоф, советник Гагена, закрылся в своих апартаментах, сказавшись больным, по поводу природы болезни министра разнообразно шутили злые языки. Одни называли это «толоссианской горячкой», другие – «россенхельской лихорадкой», третьи и прямо утверждали, что брат известного демономана Бруно д’Ороско и сам надорвался на колдовстве.

Дела Империи тем временем шли своим чередом. Разбитые и жестоко гонимые бретонисты укрылись от властей, смешавшись с законопослушными церенцами, или попрятались в густых (но облетевших к осени) лесах, составив компанию разбойникам и бандитам всех мастей. Шайки любителей чужого серебра росли, как грибы от дождя, и отряды имперской стражи тщетно пытались навести на дорогах хоть какое-то подобие порядка. Где-то в сторонке от правосудия вновь замаячил «беглый разбойник Шенкенбах». Если бы обобранных и поколоченных им выстроить вереницей, эта унылая цепочка товарищей по несчастью наверняка протянулась бы от горизонта до горизонта наподобие процессии кающихся грешников, впрочем, Шенкенбаху такие мысли в голову не приходили – он всему предпочитал звонкую монету.

В этих стесненных обстоятельствах император Церена, Гаген Справедливый, потеряв терпение, без обиняков вызвал к себе доверенного советника, потребовав с него, наконец, отчет по делу «о подметных гримуарах Адальберта»…

* * *

– Я хочу еще раз выслушать всю твою историю, всю – до конца. В прошлый раз ты был слишком краток, Людвиг.

– Я готов повторить то, что вас интересует, государь. Какие подробности прикажете назвать?

– Как Хронист ухитрился ускользнуть от мести ведьмы?

– Случайность и мое вмешательство. Я в своем качестве врача спас его от последствий отравленной раны.

Император нахмурился.

– Почему ты не покинул город немедленно – как только обнаружил Хрониста?

– Святой Регинвальд! Ваше величество, вы думаете – это было бы просто?! Ваши латники, находясь в поле и войдя в раж, не делают различия между министром Империи и бунтовщиками – они избивают всех одинаково. Я и Россенхель едва успели избежать участи равно плачевной…