Я хотел было напомнить, чтобы он не вмешивался, однако нельзя было терять времени. Бойцы, энергично работая прикладами и иногда постреливая, оттеснили карателей к плоскому камню, стоящему торчком. Кто-то рискнул побежать, грохнула автоматная очередь, выбивая у ослушавшегося из-под ног песок и мелкие камешки. Тот моментально отпрыгнул назад, бледный и трясущийся.

— Тесаки, иглострелы — на землю, — скомандовал я. Никто сначала не пошевелился. Я выбрал в толпе одного человека, самого, на мой взгляд, агрессивного, взял его за шиворот и ткнул в нос пистолет.

— Оружие на землю!

Он выпустил из рук тесак с широким матовым лезвием. Вслед за ним другой сделал то же самое. Я обошел толпу, наблюдая, как к моим ногам падает смертоносное железо. Меня провожали то испуганные, то ненавидящие взгляды.

— Всех обыскать и связать, — сказал я. — Веревки поищите в седельных сумках.

Меня тронули за плечо. Это был боец, поставленный мной охранять Горелого.

— Ты почему здесь? — изумился я.

— Вот, — он протянул мой собственный пистолет. — Нашел у того парня.

—А где он сам?!

— Так его забрал твой приятель. Взял и поволок куда-то...

— Куда?

— Кажется, в ту сторону...

Я сорвался с места и через несколько секунд увидел за камнями Подорожника — он тащил скованного наручниками Горелого за шиворот, держа в свободной руке тесак.

— Стой! — закричал я.

Погонщик обернулся и в тот же момент приставил лезвие к горлу Горелого.

— Не подходи! — крикнул он. — Я сам его прикончу.

— Я сказал, стой! — я догнал их, отобрал у Подорожника тесак.

— Пусть убьет! — закричал Горелый. — Со связанными руками легко убивать, верно?

— Заткнись! — ответил я. — Не тебе об этом судить.

— Я все равно его прикончу, — упрямо проговорил Подорожник.