— Ну? Голос!

Собака начала лаять — сначала неуверенно, потом все громче и чаще. Звякнул шпингалет, на крыльце показалась мать, придерживая рукой халат.

— Кто там? — с тревогой спросила она.

— Ма, это я! — громко прошептал Кирилл. — Дома тихо? Нету никого?

Через секунду мать уже изо всех сил обнимала его и мочила щеку слезами.

— Сынок… а я думаю, куда ты подевался?.. — всхлипывала она. — Солдаты за тобой приходили. По пять раз на день спрашивали, где ты. А я подумала, случилось чего-то…

— Ничего не случилось. Ерунда все, потом расскажу.

— Ну скажи… скажи, что натворил? Я — мать, я пойму. Я от тюрьмы тебя спрячу.

— Да какая тюрьма! — почти разозлился Кирилл. — Запомни: ничего плохого я не делал. Подставили меня — вот что!

— А я гляжу, — продолжала плакать мать, — и денег нет в шкафу. Пропал, думаю, убежал совсем. Кирилл похолодел.

— Ты… смотрела? Ты уже знаешь, что денег нет?

— Да бес с ними, с деньгами, — отмахнулась мать. — Обойдемся, новых заработаем. Ну пойдем. Пойдем в дом, накормлю.

— Не, мам, в дом не пойду. Некогда. Я так зашел.

— Как это — так? — всплеснула руками мать. — Да куда я тебя теперь отпущу?

— Не могу, честное слово. Слышь, ма, я еще побуду некоторое время… кое-где. Недалеко тут. Так надо. Дела у меня. Ты, главное, ничего не бойся и никого не слушай.

— Я с ума сойду.

— Да брось… Не говори никому, что я приходил. Отцу, может, только. Главное, я живой, здоровый, и… И все будет хорошо. А сейчас побегу, меня Машка ждет.

— Ты с Машей? — как и следовало ожидать, имя Машки подействовало лучше валерьянки. Мать сразу стала спокойней.

— Ага, с Машкой, — подтвердил Кирилл. — Я присмотреть за ней должен. Что б не обидел никто, понимаешь?

Мать лишь сокрушенно покачала головой.