— Хе… — Дрын ухмыльнулся, блеснув большими зубами. — Значит, довыпендривался, хорек вонючий. А чего сразу не сказал?

— А ты чего хотел-то? — спросил в свою очередь Бивень, хотя и сам обо всем догадывался.

— А хлебало ему расковырять я хотел, — охотно ответил Дрын. — Сам не знаешь, что ли?

— Так и я пойду! — воскликнул Бивень.

— Все пойдем, — многозначительно пообещал Дрын. — А Поршня ты с ним не видел?

— Нет, никого больше не видел. Один он там. Когда пойдем?

— Скоро. Пацанов соберем и пойдем. Только надо бы сначала… Короче, воздух там сначала надо понюхать. Сходить тихонько, поглядеть… Чтобы все без накладок.

— А-а… ну сходим, поглядим. Когда? Давай сейчас.

— А концерт досматривать не будешь?

Бивень обернулся на Колю Веточкина. Тот уже расстегнул штаны и горстями высыпал из них кровавую говяжыо мешанину, время от времени вскрикивая от ужаса.

— Да ладно, — махнул рукой Бивень. — Уже досмотрел. Пошли на фабрику.

* * *

В живодерку Поршень спускался в отличном настроении. Однако стоило ему лишь раз вдохнуть тошнотворные запахи подземелья, настроение скисло. Он зашел в «кабинетик» и застал Паклю лежащим на диване в хмельной полудреме.

— Собирайся, поехали, — сказал Поршень, стараясь, пореже дышать.

— Куда поехали? — выдавил из себя Пакля. Его взгляд был заторможенным и мутным, хотя иногда в этой мути мелькали живые полубезумные искорки.

— Поехали, говорю. Я ж обещал — шашлыки, природа… Шевелись скорее, люди ждут.

Пакля присел на диване, потряс головой. Поршень смотрел на него, пытаясь скрыть брезгливость. Приятель напоминал старого, больного и завшивленного кота.

— Какие еще люди?.. — спросил Пакля. — Пельмень, что ли?

— И Пельмень. И еще кое-кто. Должны ведь мы нормальных ребят под собой собрать?