Бойцы оцепенели, ощущая, как мороз побежал по коже, и зашевелились волосы на голове – столько страха было в предостерегающем крике. Сделалось так тихо, что в наушниках слышалось неровное дыхание товарищей.

– Кто это, черт раздери?! – гневно взревел опомнившийся сержант, заставив вздрогнуть даже самых хладнокровных бойцов.

– Некко, это ты? – осторожно спросил лейтенант.

– Стойте! – Бестелесный задыхающийся голос был совсем рядом, внутри шлема, возле самого уха, и от этого делалось еще страшней. – Они здесь!

– Ты их видишь, капрал?

– Они поблизости! Они рядом! Быстрей! – Некко спешил, торопился, давился словами, захлебывался воздухом. Он был сам на себя не похож. – Они почуяли нас! Идут! Идут на нас!

– Где?! Точные координаты, капрал! Направление!

– Прямо! Прямо!

– Дистанция, капрал!

– Они мчатся! К нам! Стреляйте! Стреляйте, Бога ради! Стреляйте же!

– Огонь! – проревел сержант Хэллер.

И лес вздрогнул, стряхивая воду, сбрасывая листья.

Гулко затрещали штурмовые винтовки. Зарокотали крупнокалиберные пулеметы.

С визгом, с треском полетела во все стороны щепа. Посыпались на землю срезанные пулями ветки. Заплясали в воздухе клочья дерна.

Вразнобой ухнули разорвавшиеся гранаты. Ударившись о землю, отскочила, подпрыгнула, рванула оглушительно ракета. Засвистела, зазвенела шрапнель осколков.

Вздохнув, качнулись две старые березы, накренились, обнялись, сцепились крепко и замерли угловатой аркой, поддерживая друг друга.

Свинцовый шторм прореживал заросли.

– Вижу! – прокричал огнеметчик Габо.

Гудящее пламя ударило в лес.

– Вижу! – крикнул Цеце.