Павел отвлекся, заметив, что Клоп слез со своего лежака и, покачиваясь, направился в туалет.

– …политиков нужно специально готовить, их надо обучать, а потом назначать на должности в соответствии с их успехами в учебе…

Павел поднялся, наблюдая за Клопом.

– Ты меня не слушаешь, – огорчился Че.

– Слушаю, – сказал Павел. – Неужели тебя посадили за эту галиматью?

– Ну, не совсем… – Че вздохнул. – Я ведь служил в Гвардии. Тогда во мне было ровно девяносто килограмм и ни капли жира. Это здесь я… – Он снова вздохнул и погладил живот. – В Гвардии никто меня не слушал. Надо мной посмеивались, мои идеи никто не воспринимал всерьез. И тогда я решил привлечь к себе внимание… Ты слушаешь меня?..

Клоп вышел из-за занавески. Голова его была мокрая, словно он сунул ее в унитаз и спустил воду. Скорей всего, так оно и было. Медленно он проследовал на свое место, глядя только себе под ноги, обогнув стороной Павла и Че.

– Да, слушаю… – Павел зевнул так, что скулы свело.

– Я решил привлечь к себе внимание. И знаешь, что я хотел для этого сделать? Я надумал убить президента!

– Какого президента? – механически переспросил Павел.

– Соединенных Штатов! – Че вроде бы даже обиделся на такой глупый вопрос. – У меня были все возможности для этого. Мы были расквартированы в сотне километров от Вашингтона, у меня был доступ к оружию и транспортным средствам. Я разработал детальный план. Я приготовил речь, с которой должен быть выступить перед камерами телевидения. Я должен был объяснить людям всю несправедливость демократии!.. – Че выдержал драматическую паузу.

– Ну? – Павел не стал его разочаровывать. – И что же произошло?

– Я не сумел добраться до президента! Я пристрелил пятерых охранников, а потом меня обездвижили. И знаешь, что самое обидное?

– Нет.

– О покушении нигде не было ни малейшего слова! Обо мне до сих пор никто ничего не знает!

– Сочувствую.

– Ты меня понимаешь?

– Вполне.

Че долго разглядывал Павла. Потом хлопнул его по плечу, поднялся рывком:

– Ты молодец! Надеюсь, ты выживешь. А когда мы отсюда выберемся, я возьму тебя к себе! – Он развернулся и потопал к выходу: огромный, неповоротливый, будто слон.