Павел, чуть наклонившись вбок, заглянул в лицо врага.

И вздрогнул: глаза Клопа вдруг распахнулись. Мгновение в них была такая пустота, словно они принадлежали мертвецу. Потом взгляд сделался осмысленным – ужас застыл в глазах. Мгновение Павел и Клоп испуганно смотрели друг на друга, потом лицо Клопа исказилось, перекошенный рот его распахнулся, и истошный крик разлетелся по столовой:

– Оставь! Оставь меня! Я сдаюсь! Я все верну! Все! Только не убивай! Не убивай!..

Павел выпустил волосы, отступил. А Клоп все вопил, задыхаясь:

– …Не убивай! Я верну! Верну! Клянусь!.. – Кажется, он рыдал.

Брат Хью разочарованно отвернулся, сказал что-то недовольное узкоглазому Уксусу. Черный Феликс черкал карандашом на мятом листе бумаги, должно быть подсчитывал барыши. Толстяк Че счастливо улыбался, махал рукой, пытаясь привлечь внимание Павла.

Клоп сполз на пол. Он был жалок. Он был до смерти напуган.

Он был полностью уничтожен.

– Ну что, мир? – спросил Павел, протягивая ему руку, испытывая что-то похожее на сочувствие.

Клоп непонимающе смотрел на него, продолжая завывать.

– Я победил, да? – словно к ребенку, обратился к нему Павел. – Ты все мне вернешь. А я оставлю тебя в покое. Дам слово, что больше тебя не трону. Договорились?

– Я все верну, – всхлипнул Клоп, повторяя слова Павла. – Ты победил. Договорились.

– И слава Богу, – Павел выпрямился, оглядел сидящих в столовой людей.

Они были разочарованы, что все обошлось без убийства. Но он были удовлетворены: развязка была честной, правила не были нарушены.

Павел вздохнул устало, покачнулся, чувствуя, как закружилась голова. Кто-то поддержал его, подхватил – Гнутый, Рыжий, Шайтан? – кто-то из своих, неважно, кто именно.

– Я смертельно хочу спать, – пробормотал Павел, видя лишь, как медленно вращается потолок, и колышутся прозрачные стены.

Он добился своего.

Теперь ему все было безразлично.

3

3