Мыслящий мрачно взглянул на Доленграна и произнёс:

— Мой Ведущий, именно поэтому нам не стоило приближаться к затаившемуся и голодному Духу Пра. Он несравненно мудрее нас, своих детей, и в своё время предусмотрел многое. В том числе и питание своё перед окончательным пробуждением. Просыпаясь, он не слишком разборчив. Убить своих детей для него немыслимо, а потому он озаботился заранее о том, чтобы рядом с ним была другая пища.

— Разве мы сами не могли бы привести с собою кучку упитанных низших, чтобы накормить Бога? — Было непонятно, обижен ли действиями божества молодой Владыка, или недоумевает по поводу того, что Мыслящий не поставил его в известность о необходимости принесения жертв. — Мне кажется, у нас предостаточно таких ресурсов. Мы прибыли сюда куда раньше этих презренных, и могли бы достойно встретить Бога…

Жрец посмотрел на него с выражением мягкой снисходительности к несведущему, что в неведении своём говорит сущую ахинею, и пояснил:

— Твоё удивление понятно, мой Наагрэр, но Пра выбрал этих существ ещё тогда, когда тонхи спали холодным сном. И для того, чтобы иметь возможность восстать именно в нужное время, вручил им, глупым животным, активатор Хранилища. Тот самый, что они обязаны были носить на теле, постоянно подпитывая своей жизненной энергией, и которым должны были снять защиту с колыбели самого Хаара. Став сами, в то же время, пищей для его оголодавшего тела. Только тех, кто долгое время был сопричастен с активатором, смог бы быстро поглотить и усвоить первичный элемент Пра. Теперь же он жив и активен, и мы сможем взять его с собою. Однако, чтобы окончательно освободить его от хранящих его основ, мы должны произвести все остальные необходимые действия. Наших ресурсов ещё вполне достаточно, — одна из Матерей выдаст нам весь остаток своей энергии. — Мыслящий примолк, словно не решаясь продолжить, а потом закончил тоном, не допускающим возражений:

— После этого она станет просто высохшей скорлупой. Просто высосанной и бесполезной для дальнейшего использования оболочкой. Такова дань, которую нам придётся принести к ногам нашего Бога. Для столь важной цели, мой Ведущий, это, право, ничтожная цена. — Право жертвы ради столь великого дела позволяло ему не опасаться гнева Доленграна, говоря с ним в таком категоричном контексте.

Тот понимал это сам, а потому не выказал ни малейших признаков удивления или раздражения. Вместо этого, всё ещё витая в каких-то собственных мыслях, он спросил:

— Мне дозволено приблизиться и взять тело Бога?

Жрец отрицательно, но почтительно покачал головою: