— Они так сильно шумят?

— Их много.

Дмитрий посмотрел налево и открыл рот. Я проследил его взгляд и увидел грязно-бежевую "копейку" с помятым капотом, бодро приближающуюся к нам, подпрыгивая на неровностях заснеженной дороги. Лобовое стекло сильно обледенело изнутри и было совершенно не видно, кто сидит за рулем. Должно быть, камикадзе, раз едет с такой скоростью по такой дороге. Я посмотрел направо и увидел, что совсем рядом с нами переулок делает крутой поворот, а перед поворотом дорога покрыта гладким слоем льда. Кажется, сейчас начнется представление…

"Копейка" поравнялась с нами, невидимый водитель нажал на тормоз, машина загремела шипованой резиной и легко вписалась в поворот. Я даже ощутил некоторое разочарование. Извращенец, лучше бы машину поменял, чем ставить крутую резину на такую помойку.

— Это и есть автомобиль? — спросил Дмитрий.

— Он самый.

— Он ехал очень быстро, гораздо быстрее лошади.

— Предельная скорость для этой модели — сто сорок верст в час. Можно и быстрее, но трансмиссия долго не выдержит. То есть…

— Я понял, если ехать быстрее, автомобиль скоро сломается. Это как лошадь загнать.

— Примерно.

— А сколько стоит такой автомобиль?

— Такой — долларов пятьсот. Кстати, у нас принято называть автомобиль машиной. Автомобиль — слишком официально.

— Понял. Доллар — это сколько рублей?

— Примерно тридцать два.

— Это получается… две с половиной тысячи батонов хлеба. Какой средний месячный доход в Москве?

— Около десяти тысяч.

— Рублей или долларов?

— Рублей.

— Значит, обычный смерд может купить такую машину… за полтора месяца.

— Если ничего не будет есть.