— Я не переводчик, я мозг операции, — ответил Волокотин.

— А я кто? — спросил Андрюха. — Желудок?

У Опарыша и впрямь было здоровенное пузо, и Волокотин всё время норовил по этому пузу ударить кулаком. Не в полную, конечно, силу, а так, шутя. Митя вообще любил кого-нибудь ущипнуть, приобнять, ткнуть пальцем под рёбра, а то и хлопнуть тыльной стороной ладони в пах. Подобные замашки сурово порицались, но, в общем, до сих пор Волокотин по рыльцу не получал. Андрюху он зашугал совершенно, но Опарыш, помимо лени и общей недалёкости, обладал недюжинным чувством юмора и всегда первый смеялся над собой. За это ему многое прощалось.

— А ты — кулевладелец, — наделил Митя полномочиями Андрюху.

— Вы оба! — закричал Бен. — Я вас сейчас в полицию сдам за неуважение.

Слесари заржали, но далее подзуживать Бена остереглись. В результате куль довёл обоих до заведения, которое называлось «Клуб Риккардо Альвареса», на поверку оказавшееся банальным компьютерным залом, в котором подавались ещё и кофе в пончиками.

— Синьор, мне сказали, что у вас имеется аппарат для размена купюр, — обратился уд к запуганному мужику у кассы.

Мужик в ужасе посмотрел на Митю с Опарышем, потом уставился на ширинку Андрея.

— Там, — перевёл Бен вполголоса.

— Вообще-то он пальцем показал, можно было и не переводить, — сказал Андрюха.

Автомат стоял у задней стенки, уныло мигая индикатором.

— Ну, и куда тут совать? — Митя близоруко оглядел технику.

— Куда всегда — в щель, — глупо ухмыльнулся Опарыш.

— Ну хватит уже похабени вашей, — шёпотом заругался Бен. — Всё лишь об одном мысли…

Митя вытащил из кармана тысячедолларовую банкноту и начал, пыхтя, засовывать её в автомат. И ничего у него не получалось: Митя изрядно вспотел, сражаясь с иностранным агрегатом, матерился под нос, тайком подпинывал корпус, но купюра никак не лезла. Бог знает, как долго Волокотин бы возился, но тут Андрюха, как более зоркий, приметил ещё одну щёлочку.

— Не можешь срать — не мучай жопу, — сказал он, вырвал из рук старшего товарища деньги и с победным видом вставил в купюроприёмник. Автомат сглотнул.

— Во! — обрадовался Митя. — Не зря я тебя пять лет обучал!

Купюра вылезла обратно.

— Ах ты су-ука! — хором прошептали лазутчики и вновь засунули купюру. Потом ещё раз. И ещё десять раз.

— Может, он тысячные не принимает? — спросил Бен.