— Нет, написано: тысяча, пятьсот, сто и пятьдесят…

— Хм… — озадачился Бен.

— Песос, — закончил читать Андрюха.

— Чего?!

— Песос…

Впервые Митя с Опарышем слышали, как матерится окаянный отросток. Он загибал через три звезды колена, с большим чувством и мастерством. Правда, очень тихо.

— Тут местную валюту разменивают, клёп вашу мать! Митя присвистнул и забрал доллары у Андрюхи. Андрюха в задумчивости пробормотал: «За это стоить вклепать…» Более задерживаться в клубе не имело смысла, разведчики прошли к выходу, хором сказали «ауфидерзейн» и с нескрываемым облегчением вышли под стремительно темнеющее мексиканское небо.

На улице начала выёживаться местная шпана. Ребятки были молоденькие, школьники наверняка, но все на голову выше слесарей, поэтому ни Митя, ни Андрюха не стали огрызаться на иностранные матюки, которых всё равно не понимали. Они тихонько пятились в ту сторону, откуда появились, и почти вышли из окружения, как Бен сказал что-то на местном диалекте.

Стало тихо.

— По-моему, он их только что на куль послал, — шепнул Митя.

— На мой? — отвел Андрей.

Тут ещё выскочил мужик из клуба, да как заорёт…

— Атас, менты! — перевёл Бен.

Слесари поняли, что сейчас их будут арестовывать, и неторопливо почапали восвояси, будто совершенно здесь ни при делах. Кто-то окрикнул беглецов, и ноги разведчиков куда-то побежали, всё быстрее и быстрее…

— За углом дверь, — посоветовал женский голос, потом что-то просвистело, и Опарыш завыл:

— Бля-ать!

Ухватившись рукой за правую ягодицу, он очень сильно потерял в скорости.

— Быстрее! — сказала тётка.

— Бля-ать! Бля-ать! — продолжал орать Андрюха.

— Заткнись, — посоветовала тётка.