За углом оба едва не упали в канализационный люк. Тётка велела:

— Одеялки свои вниз бросайте.

Самодельные пончо были молниеносно сорваны и брошены в люк, а сами герои невидимого фронта едва успели заскочить в тёмный дверной проём, и даже дверь не закрыли. Всё тот же голос вежливо попросил:

— Вдохнуть и не дышать. Не дышите! Мужики послушно затаили дыхание.

На улице, буквально в двух метрах от двери, стоял и ругался на чём свет стоит полицейский. Скоро к нему присоединился другой полицейский, они долго светили фонариками в люк, потом ушли.

— Спасибо, — сказал Митя.

— Не за что, — в один голос ответили Андрюха с Беном.

— Это не вам, — сказала невидимая тётка.

— А кому? — спросил Андрюха и посмотрел на Волокотина.

— Никому, — ответил тот.

— Прокляну, — пообещал голос.

— Спасибо, Агафья Тихоновна.

— Кто это? — спросил Бен.

Митя молчал. Слава богу, в темноте никто не видел, что он покраснел.

Объясняться ему не пришлось. Агафья Тихоновна сама посчитала нужным представиться.

— Жопа, — сказала она.

— Чего? — не понял Бен.

— Кому? — уточнил Опарыш.

— Моя жопа, — процедил Митя, чья тайна была раскрыта.

— Для тебя — задний ум, — Агафья Тихоновна говорила с Волокотиным, как старая учительница с нашкодившим первоклассником. — А для остальных — жопа. Вы домой собираться будете?