— Пойдем-ка. Надо потолковать.

А за спиной у них Бо уже бормотал:

— Ладно, раз так, крошка, давай знакомиться… Ой, холодно… Чего ты так? «Крошка» тебе не нравится? Я могу и с уважением, но с уважением за жизнь поговорить не выйдет, понимаешь, нет? Ой, опять холодно… Ты вообще из каких мест? Хочешь, я буду звать тебя Бэби? Ой, совсем заморозила… Ну я ж тебя ни чуточки не хотел обидеть…

Кэп завел Диану к себе в каюту, вынул из сейфа початую бутылку Погремушинского коньяку с Терры-2 и отломил по кусочку настоящего горького шоколада с самой Земли.

— Это тебе, Ди, не какой-нибудь говенный Бифитер.

Рюмки тенькнули под аккомпанемент ее выжидательного молчания.

— Как скоро ты будешь в норме?

— Завтра.

— Сколько шансов у Добса?

— Ноль.

— Я так и думал. Но потом… ты… у тебя получится?

Диана вздохнула. Это совсем не тот разговор, какой бы ей хотелось вести в данную минуту.

— Я… у тебя найдется закурить, кэп?

— Один раз и только в моей каюте. От тебя даже пахнуть табаком не должно.

— Почему?

— Ты представляешь, каких денег стоит рециркуляция воздуха на моей лохани? Да я с начала рейса двоим уже носы порасшибал за дурные привычки…

Раскин поднес огонек.

Она затянулась. Боже, какое счастье. Кажется, нервная дрожь оставила в покое ее руки.

— Ты не уверена?

Его голос действовал на Диану гипнотически. Казалось бы, какая ерунда, чуть-чуть изменить тональность, и она рассмеялась бы в ответ… Но нет, он все равно поймет, человек с таким голосом не может не понять.