— Она не прожила долго. Я врезал ей из бластера. Это было куда эффективнее!

— Надо быть осторожней — заметил Командор — И цари гибнут от гнилой черепицы.

Крим пренебрежительно мотнул головой, а рассказ продолжил Юльм.

— Получив черепицей по макушке, Крим рассвирепел и, когда мы добрались до гравитолета, он потребовал расстрелять весь город. Но мы с Бульвием посчитали, что царапина не стоит жизней тысяч людей.

— Если это царапина атланта, то стоит, — заверил Крим, — И не прикидывайся добреньким. Вы хором заявили мне, что у нас в этом случае не хватит энергии, и лишь поэтому я пощадил этот грязный городишко.

— Все ясно. Значит, завтра порадуем купца, — Командор прошелся по комнате, — Надеюсь, вы не забыли захватить пару сувениров из его дома.

— Нет, — Крим злобно скривился. — Доказательства лежат в гравитолете.

— Значит, до утра. А ты, Крим, зайди к Леде, она заделает тебе царапину.

Крим нагловато усмехнулся.

— Я бы не против зайти к ней не только из-за царапины…

— Что ж, попробуй. Хотя я тебе этого не советую.

— Я пошутил, Командор. А царапину мне обработает Ариадна, если она, конечно, не против.

Смех Ариадны зазвенел серебряными колокольчиками.

— Пойдем, болезненный.

Для личных потребностей атланты использовали лишь небольшую часть Дворца — правое крыло верхнего пятого этажа. Никто, кроме нескольких особо доверенных таралов, не смел заходить в эту часть здания. Это была миникопия «Марса», включавшая в себя информцентр, пищеблок, биомедблок и прочие прелести атлантической цивилизации.

Ариадна повела Крима не в биомедблок, а в свою каюту. Всю дорогу она искоса поглядывала на разукрашенную физиономию Крима, слегка улыбаясь. Крим при этом почему-то краснел.

— Проходи, страдалец, — распахнула она дверь в свое жилище.

— Столько лестных эпитетов: то ли радоваться, то ли обижаться, — серьезным тоном заметил Крим.

— Я не собиралась обидеть тебя, — мягко сказала Ариадна.

— Спасибо хоть на этом, — Крим огляделся. Ему никогда не приходилось бывать в каюте Ариадны. Она не жаловала мужчин, и никто не мог похвастаться, что познал ее любовь. А может быть, она просто не имела дела с теми, кто любил рассказывать о своих победах. Комната эта была такой же, как и другие, но все же чем-то отличалась от них. Чем-то неуловимым. Уютом. Добротой. Ласковыми руками. В ней чувствовалось присутствие молодой желанной девушки. И Крим невольно мягчел. Его злобное сердце начинало оттаивать.