Сначала один из уцелевших пульсировавших гигантов набрал высоту, уходя в дымку облачности, затем другой.

– Они улетают, – не веря собственным словам, произнес Егоров.

– Нет. Это ложный маневр, – безапелляционно отрезал Торик, сверкнув своими темными глазищами. – Но у нас появилось время! Время! Это последний шанс! Раскидывайте завал! Живее! Разгребайте его!

Он бросился ко входу в базилику и принялся оттаскивать камни, куски штукатурки и облицовочного кирпича.

– Папа, дай я помогу дяде Славе, – вдруг сказала Ветка.

Максим, с трудом соображая, поставил дочку на землю. Она подбежала к Торику и стала швырять в сторону небольшие осколки.

Через минуту все остальные с непонятно откуда взявшейся неистовой энергией тоже разгребали насыпь, чтобы попасть внутрь.

А небо продолжало гореть, распробовав гнев отчаявшихся людей.

Внутри церкви было прохладно и относительно тихо.

Ни души.

Максим, сипло дыша, вошел в просторное помещение. По правую руку темнел вход в пещеру Рождества, в другом конце поблескивал золотом алтарь.

Долгов достал из кармана брюк зажигалку и, подхватив трясущейся от усталости рукой лампаду, поджег фитиль.

На стенах запрыгали гибкие тени.

– И… кхы-кхы… и что теперь? – процедил сквозь дубы Фрунзик, откашливаясь и стараясь восстановить дыхание.

Чумазый Торик отряхнул исцарапанные ладони и осмотрелся.

– Нам туда, – показал он на лестницу, ведущую вниз. – Артефакт, видимо, должен быть где-то под пещерой. Нужно торопиться, плазмоиды очень скоро очухаются. Они ведь не зря собирали нас вместе с самого начала, не зря не трогали до последнего момента, не мешали, а лишь наблюдали. Они тоже хотели заполучить реликвию… Только не знали – где она.

– Как у тебя опять все просто, – криво усмехнулся Егоров. И в полумраке его вымученная улыбка показалась Максиму оскалом. – Только какого хрена тогда они вообще устроили эту живодерню? Неужто, чтобы добраться до какого-то долбаного артефакта, надо было полпланеты вырезать?

– Егоров, Егоров… Я же сто раз объяснял… Эти существа совершенно не похожи на нас. Их логика иная, они совсем-совсем другие. И они всего лишь защищались, как умели.

– Дядя Слава правду говорит, – неожиданно согласилась Ветка. – Мне Фоччи рассказывал то же самое.

Они стали спускаться по ступеням, осторожно поддерживая друг друга. Скудного света лампады едва хватало, чтобы разогнать надвинувшийся из подземелья мрак.