Максим посмотрел на нее, нахмурился и ничего не сказал.

– Хорошо, – с вызовом проговорил Юрка. – Давайте голосовать. Кто за помилование этих тварей?

И Максим сделал то, к чему привел его долгий, тернистый жизненный путь.

То, чему он научился, влюбившись когда-то в Маринку.

То, что подсказала ему бесконечность космоса во время полета на Марс.

То, к чему он вскользь прикоснулся при рождении дочери…

Он поднял руку, ставшую вдруг невыносимо тяжелой.

Прощая…

Маринка тоже проголосовала «за». Больше никто не выразил желания их поддержать. Егоров удовлетворенно кивнул.

– Кто за то, чтобы уничтожить плазмоидов? – спросил он и поднял руку.

Ни на кого не глядя, его примеру последовал Фрунзик.

Торик не двигался.

– Слав, ты что? – Юрка подозрительно взглянул на него. – Не думаю, что в данном случае приемлем вариант «воздержался».

– Я не знаю, Егоров, – проговорил Святослав, отбрасывая со лба черные кудри и поднимая глаза, в которых бесновались сомнение и беспомощность, которых Максим не видел в них с тех пор, как Славу вызволили из психушки много лет назад. – Вы так просто позволили себе решить их судьбу. Так просто. Я не считаю, что вправе выносить приговор. Ни оправдательный, ни обвинительный.

– Почему, Слава? – спросил его Герасимов.

– Не хочу становиться палачом.

– Так в чем же дело? Проголосуй за помилование!

Торик поочередно обвел взглядом всех друзей.

– Поймите, какое бы решение мы ни приняли, мы все равно кого-то казним.

Он проговорил эти острые, правдивые слова и умолк.