Легкий ветерок налетел на площадь и поднял бурунчики пыли, погнав их вдоль противоположной стены.

Святослав неторопливо подошел к Ветке, по щекам которой текли слезы, и присел перед ней на корточки. Взяв ее маленькие ручки в свои исцарапанные ладони, он долго смотрел на девочку. Не моргая. Очень долго. И никто не смел помешать им.

Наконец Торик сглотнул, двинув кадыком, и произнес:

– Не бойся. Я не убью Фоччи.

Торик проголосовал за помилование.

Мужчина пожал плечами и, развернувшись, пошел к своему матово-серому эллипсоиду.

Плазмоиды ожили.

Один за другим они начали подниматься и растворяться в облаках. Сначала огромные шары, затем их маленькие сородичи. Вся смертоносная армада уходила прочь.

Нетипичная ситуация решилась патом.

– Возможно, ты прав, Слава, – вздохнул Егоров, провожая взглядом последних представителей плазменных соседей человечества в далекий путь. – А возможно – нет. Пусть нас совесть клеймит.

– Да, пусть, – ответил Торик.

Максим заметил, как оба они осунулись за последние полчаса. Постарели.

– Э-эх… – махнул рукой Герасимов. И уронил белокурую голову на колени. – Как-то все неуклюже получилось, вам не кажется? И после этих слов Долгов наконец схватил за хвостик ту мысль, которая давно не давала ему покоя.

Он сорвался с места и бегом догнал мужчину в брюках свободного покроя и легкой аляповатой рубашке.

– Постойте!

Мужчина обернулся.

– Что ты хочешь, Максим?

– Я хочу… – Долгов запнулся и крепко задумался. – Я хочу понять до конца. У меня такое ощущение, что осталось нечто очень важное, что все мы упустили из виду.

– Никогда нельзя уследить за всем. Это неподвластно даже нам. Посмотри на свою дочь. Она нашла друга, которого вы считали несуществующим.

– Папа! – услышал Максим восторженный крик Ветки за спиной. – Папа, иди скорее сюда!