Остерегаться Убийцу, по-видимому, не стоило — он обладал кучей ненужных теперь знаний, но уровень восприятия сохранил от Древних. Зачаточный. С машиной Дрея он не разберется, как бы ни старался.

— Чего машина?

Валаам — сказочный остров. Проекция Сириуса, альфы созвездия Большого Пса. Ближайшей звезды. Наверное, потому Дрей Палыч построил там свою Машину.

В каганатах считали, что Зеленое Небо закончилось само собой. Всколыхнуло небосвод, перемешало звезды, сместило магнитные полюса на сотню километров, но потом фронт космического излучения устремился дальше к центру Галактики и все устаканилось, вернулось на свои места.

Но Дрей был уверен — мир защитила воля Танцующей с ветром, умноженная его резонансным усилителем. Он не знал, что сделала его Женщина, наложив свое сознание на мощь освобожденных им стихий. Создала непроницаемый щит над атмосферой или перенаправила энергию, поменяла местами пространства, сотворила в глубине космоса сферу бушующих изотопов диаметром с нашу планету. Учитель не мог даже предположить, как Вера, Танцующая, Его Женщина, могла такое сделать — он был механистом и строил механизмы, а из высших Чувств смог проникнуться только Любовью. Но это, как известно, не способствует познанию.

Вера же не успела ничего объяснить. Она умерла от истощения — проведя год в фокусе триангуляции его Машины. Через мгновение после того, как небо опять стало Голубым. Тогда он ушел — о теле Танцующей было кому позаботиться. Отключил генераторы и ушел. А Машина осталась.

— Трогательная история… — Венедис вздохнула. — И если она хотя бы наполовину правдива, человек, сумевший настроить свои мысли на машинное излучение, заслуживает, чтобы его почитали как бога.

— Как и создателя Механизма, настолько гармоничного, что не искажает сознание. Машина Дрея — это усилитель желаний.

И если его запустить и возжелать переместиться из одной точки в другую… Правильно захотеть, как это сможет сделать только Венедис… Старьевщик развел руками — если таков ответ, увиденный Гекатой, то механист его дал.

А других предложений не последовало.

Убийца не спорил.

Килим, по своему обыкновению, наблюдал, слушал и молчал. Идти на Валаам вместе со всеми он посчитал само собой разумеющимся.

— Зачем оно тебе? — пытался увещевать Старьевщик.

— Пойду, — немногословно настаивал вогул.

— Пускай идет, — соглашалась Венедис. — Он — Голос.

И то, что Голос у их компании такой молчаливый. Девушку не смущало. Механист подозревал, что Килима она оставляет в группе только для того, чтобы число участников соответствовало количеству занимавших ее воображение карт. Какая-нибудь новая идея.