— Появись у меня возможность попасть внутрь…

— Ты сам владеешь отгадками. Спроси своих людей, Церб… — Она запнулась. — Твои люди знают те ответы, которые забыл ты сам.

— Это не мои люди, Многоликая. Мои люди, мои друзья умирают так же, как и враги. Поэтому я отказался и от тех и…

— Спроси их! — прервала Геката. — Спроси у того, кто носит мой знак! Узнай о его желаниях. Ответы — рядом, но люди всегда тревожат богов. Ничего не меняется.

— Не меняется! — ощерился Убийца. — И боги, как раньше, говорят ни о чем!

Женщина смягчилась и стала больше похожа на настоящую Венди, ту — с ямочками на щеках.

— Боги… они ведь просто боги… отражения людских мыслей… Ты ведь никогда не требовал многого от богов, да? Бог… дан?

— Ну, слава, хм, богу…

— Нам надо прощаться, мой Ключник, ты совсем истечешь.

Убийца посмотрел на запястья — кровь теперь не хлестала, как раньше, а вытекала понемногу ритмичными толчками. Судя по масляно блестящей луже, в которой стояли и Богдан и Геката, крови в организме Убийцы оставалось самую малость. Бледной синевой кожи мужчина уже соперничал с трупами ищеек.

— Только так я могу видеть тебя — у непреодолимой границы забвения. Ничего со мной не случится. Когда напор совсем ослабнет, раны затянет и все восстановится. Твои подарки, Смерть, бесценны и тягостны.

— И все-таки, Богдан, возвращение к жизни займет некоторое время. Здесь, на морозе. Много времени и боли. Не шути лишний раз с моими дарами. — Геката взяла запястье Убийцы и накрыла его своей ладонью. — Пожалей тогда эту девочку, ведь пока она в вызванной ею самой коме, я могу видеть тебя. Плоть — это глина, мягкая и податливая, но душу не стоит выпускать из нее надолго.

Богиня сняла ладонь с руки Убийцы. Вик со своего места не видел, но полагал, что на запястье не осталось и шрамов.

— А теперь, — Геката обратилась к механисту, — поддержи это тело, ибо я покидаю его.

Богдан взялся было помочь, но богиня покачала головой — сам на ногах еле стоишь.

Волки взвыли, казалось, прямо на заваленной снегом крыше.

Реанимировать девушку не пришлось — Геката ушла аккуратно и вежливо, придержав створки сознания.

Механист, повинуясь извечной привычке лечить все хвори одним лекарством, сунул в руки Венедис фляжку со спиртом. И княгиня, не поперхнувшись, приложилась к ней от души. Потом, когда успокоилась дрожь в плечах, спросила: