— Сорок четыре, — моментально ответила Младшая. — Хотели разобрать, когда посчитали погибшим, — я не дала.

— Неплохо. Еще этих два, и сколько там еще имеется?

— Одиннадцать, — ответил Живой. — Только они паршивые — у зеленых взяты. Под груз можно, но не верховые.

— Тем более. Следить за кобылами, чтобы породу не портить, тоже кто-то должен. Молодых там нет, работать придется всем. Будем практичными. Какая разница — медведь, тигр, рысь или человек? Мы из одного Народа. И Клан для того и создается, чтобы права у всех видов были равные. Войдя в семью, Пастух станет одним из нас, и я буду защищать его. Мы, четверо, одна семья. Остальные нуждаются в поручителе и испытательном сроке.

Она по-кошачьи гибко поднялась, шагнула к Живому и встала на колени. В руке Старшая держала вырезанный из дерева стаканчик. Потом достала нож и, полоснув по руке, выдавила кровь в сосуд. Кровь не водица — на крови клянутся всерьез. И спрос за это высок. Добровольно смешивающие кровь связывают себя обязательством, нарушив которое своими же родичами будут считаться бесчестными. Были случаи, когда таких убивали, чтобы не пятнали позором семью, из которой происходил лжец. Очень редко такие клятвы дают.

— «Я клянусь на своей крови и своей честью, что признаю тебя своим отцом со всеми правами и обязанностями, предусмотренными законом и традициями нашего Народа», — произнесла слова клятвы Старшая.

— «Я клянусь на своей крови и своей честью, что признаю тебя своим отцом со всеми правами и обязанностями, предусмотренными законом и традициями нашего Народа», — повторила за ней Младшая обязательную формулу, добавив в стакан и свою кровь.

— «Я клянусь на своей крови и своей честью, что признаю тебя своим отцом со всеми правами и обязанностями, предусмотренными законом и традициями нашего Народа», — присоединилась к ним Охотница.

Живой с каменным лицом выпил кровавый коктейль и проделал ту же процедуру по собиранию крови. Стаканчик пустили по кругу.

— «Я клянусь на своей крови и своей честью, — дождавшись, пока отпили все, сказал он, — что буду всегда ставить интересы семьи выше собственных интересов».

— И еще я добровольно возьму на себя обязанности вашей общей мамочки. — Охотница довольно рыкнула. — Особенно в его отсутствие. Кто возражает, имеет возможность высказаться сейчас, и это будет в последний раз. В будущем, — она продемонстрировала мощную лапу, сжатую в кулак, — не потерплю! Молчите? Правильно. Я тут единственная, кто по-любому может быть объективной, и вобью позволившего себе лишнего в землю.