— А зачем тебе, собственно, рога? — терпеливо дождавшись, пока тот отсмеется, спросил Алексей.

— Рога — это символ плодородия, — наставительно ответил Призрак. — В том числе, естественно, и полового. А больше ни за чем на фиг не нужны. Я иногда с тобой говорю и думаю, что ты тупой от рождения. Дурацкие вопросы задаешь. Вернешься домой, покопайся в памяти и вспомни, что тебе Старик говорил про базовый облик. Мне все это вообще подозрительно, слишком он многое знал. В той лаборатории искусственно выведенных разумных среди персонала не было. Неоткуда ему такие подробности про процент умерших знать. Даже я не знаю статистики. Мутный он вообще был, — задумчиво сказал Призрак. — Я старался к местам, где он бывает, вообще не приближаться. Никогда не знаешь, что выкинет. У нормального оборотня простые и легко просчитываемые реакции…

Алексей недоверчиво улыбнулся.

— Именно! Поживешь среди них подольше, научишься понимать, почему так, а не иначе. Все эти традиции и обычаи не на пустом месте родились. А Старик сильно себе на уме был. Говорит одно, думает другое, делает третье. Его недаром боялись. И с тобой он что-то крутил… Вот ты что, думаешь, выход, откуда ты появился, отследить нельзя? Легко. Только входа там нет. Можешь ломиться вниз сколько угодно, ничего не найдешь. Лифт этот непростой. Короче, все это мечты об идеальном теле. Хотя… ну, послушай сказку не про греческих недоумков, а про настоящего идиота.

И, вальяжно развалившись, он начал повествовать:

— Жил на свете много-много лет назад один такой. Шестьсот сорок два года, если точно. И был он из низшей касты, тех, что родятся и живут среди дерьма. Вырасти в таком окружении и у таких родителей, естественно, можно только бандитом или дворником. Есть еще крупный шанс закончить в канаве с перерезанной глоткой, но наш был не из таких. С детства мечтал пробиться в чистые кварталы, а потому учился, грызя науку. Была бы она живым существом, точно бы загрыз. Чего это ему стоило и кому и сколько задницу вылизывать пришлось — тебе не понять. Я кое-что рассказывал тебе про тогдашние нравы раньше, так что сам догадывайся. Потом на три умножишь, где-то близко будет. Ну так вот, стал он неплохим специалистом по выведению новых пород разумных животных. Но именно что неплохим. Всю жизнь брал усидчивостью и упорством. К сожалению, творческого мышления не досталось. Как исполнитель многими ценился, но своей темы никогда бы не дали. Тогда казалось — из-за происхождения, но через столетия видно — вполне справедливо. Надо сказать, что был наш типус невзрачным сморчком с виду и всю жизнь рвался к каким-то творческим успехам, не особо обращая внимание на окружающую его жизнь. Поэтому первая же умная стерва легко женила на себе перспективного ученого. Через несколько лет выяснилось, что она крупно ошиблась, поставив не на того, но уже было поздно. И стала эта жена делать мужу черную жизнь по любому поводу и даже без повода. А он, дурашка, в глубине души понимая, что сам виноват, обманув ее надежды, старался всего этого не замечать. И терпел, пока не застал ее в постели с соседом. — Рассказывая, он все более эмоционально жестикулировал и повышал голос. — А жена, вместо того чтобы оправдываться или изобразить смущение, подняла крик о его неспособности удовлетворить женщину и обеспечить ее. И взыграла в придурке кровь. Оказалось, что под слоем приличий он по-прежнему дикий зверь из трущобного района, который на обиду отвечает ударом. Короче, убил он и ее и любовника, не сообразившего, что надо срочно уносить ноги, и начавшего качать права.