Сначала бегали и собирали по соседним домам все, что можно, вплоть до воды из бачка унитазного, хотя воды-то там на пару литров, и все больше по запасам в подвалах шарили. Каждый такой выход — это несколько баб, не умеющих спокойно и тихо ходить и которых надо охранять на всякий случай. Семь оставшихся бойцов не могут разорваться, а эти, за редким исключением, ничего не умели и оружия боялись. Потом, когда окончательно припекло, наконец додумались, что идти надо к колодцу. К реке не стоит — там все время постреливали. Не так уж и далеко, километр-полтора, но это по городу, в котором неизвестно что творится и то и дело палят. Вот только если мы уйдем, кто ж охранять будет?
К обеду часть французов, решивших, что лихой налет провалился и игра не стоит свеч, сдалась у моста. Не полякам, а людям из грузового порта. Их разоружили и посадили в один из складов под замок до прояснения обстановки, но с гарантией жизни. Речникам совсем не хотелось ссориться с французской Зоной — им туда еще ходить. Но в центре продолжалось противостояние красно-белых с полицией и местным ополчением. Обе стороны уступать не собирались, слишком много всякого накопилось. Война временно зашла в тупик. Пока некому было наводить порядок на окраинах, там гуляли местные лихие люди. Постоянно стреляли то в одном конце города, то в другом. Хорошую кашу заварил местный священник, всем весело.
Кеслевский появился в городе лет пятнадцать назад. Ом был вторым из ксендзов, попавших в славянскую Зону. Если первый интересовался только своими прямыми обязанностями и храмом, то этот очень быстро стал влиять на жизнь в Новой Варшаве. Поначалу многим он нравился. Проявлял заботу об образовании детей, многое сделал для коммунального городского хозяйства. Общегородской водопровод — его рук дело. Простые люди нередко могли обратиться с просьбой к нему, и чаще всего он помогал либо сам, либо просил об этом тех, кто может. Так что за короткое время быстро обрел популярность.
А вот потом он начал энергично закручивать гайки. Начиналось с ерунды, когда внимательно следили за посещением костела и проводили беседы о правильном поведении. Чем дальше, тем больше было требований к католикам, а людей другой конфессии, и раньше не слишком обожаемых, начали целенаправленно выдавливать из города.
Отношения в Варшаве все больше обострялись, но предусмотрительный ксендз имел за собой целую организацию, которая со временем заставила бояться большинство населения. В народе ее именовали не иначе как инквизицией, официально ее целями провозглашалось духовное возрождение и забота о людях. На деле это давно уже была параллельная полиция, но занималась она не уголовными делами, а религиозными и политическими. А состав был пестрой смесью верующих фанатиков, приспособленцев и раскаявшихся грешников из числа бывших уголовников. Так что и вели они себя соответственно.