Каждому, не проверяя, жив он или уже успокоился, я всаживал пулю между ног и только потом в голову. Лишь одного не стал добивать. Я очень старался, и тот, что спускал штаны, должен был получить при первой очереди только по ногам. Не повезло, все-таки не вышло, как хотелось. В спине у него было две дырки, и всей тушей он лежал на девушке, заливая ее кровью.

Я неторопливо заменил магазин в пистолете и спрятал его в кобуру. Потом свалил его в сторону пинком, вынул нож и одним движением отрезал его мужские причиндалы, с удовольствием засунув их ему в глотку, и сел рядом прямо на окровавленные булыжники, которыми была покрыта площадь. Меня трясло. Все можно простить и все можно сделать, если у тебя есть причина. Изнасилование не прощается никогда, и причин для него нет. Они еще легко отделались, почти все умерли быстро. Таким положено кишки намотать на шею.

Меня тронули за плечо, и я чисто рефлекторно чуть не пырнул ножом подошедшего. Анджей, кажется, понял и шарахнулся в сторону. Совсем расклеился, не заметил даже, как моя команда собралась вокруг. Встал и постарался максимально собраться. Видок у меня был еще тот. Руки и нож, судорожно зажатый в ладони, в крови… Тщательно вытер его о тело и спрятал в ножны.

Девушка, из-за которой все и началось, сидела на земле в окружении покойников и со страхом глядящих на меня соратников по экспедиции и тихо всхлипывала. Она вся была измазана в крови, а в плече, похоже, была рана. Видимо, пулей зацепило.

— Что стоим? — зарычал я на остальных. — Ты, — ткнул в первую попавшуюся девчонку, — помоги ей! Где пулемет? — Это к моей малахольной. — Почему не взяла, когда сюда пришла?

Она раскрыла рот, но звуков оттуда не послышалось. Стояла и молчала как рыба, только тряслась.

— Анджей!

Парень сорвался с места и побежал в дом.

— Лошадей сюда, живо!

Еще две дурищи понеслись во двор.

— Ты и ты, — тыкая в грудь пальцем, сказал парням. — Быстро взяли себя в руки и к въездам с улиц. Смотреть и быть готовыми ко всему. На этот шум могут и другие прийти.

Когда все, кроме малахольной, разбежались, мысленно махнул на нее рукой и начал помогать раненой. Она была в шоке и только бормотала что-то неразборчивое про бандитов и родителей. Причем не на польском. Вроде чешский, а может, еще что, мне неизвестное. В кабине пикапа оказалась аптечка, и я сразу всадил ей промедол. Рана была неопасной, но крови натекло много, и она почти сразу отключилась. Даже на перевязку не реагировала. Убедившись, что она спит, я поставил всех девчонок наполнять наши фляги, а сам занялся привычным делом — добыванием трофеев.