— Но капитан! Как быть с диспетчером, без его указаний мы же не сможем покинуть док…

— Выполняйте приказ!

После этого в рубке повисла мертвая тишина, лишь щелканье реле да едва слышный шелест электроники в многочисленных приборах нарушал ее.

Команда все еще не догадывалась, что собирается предпринять ее капитан. Лишь один человек в рубке, кроме Олега и самого капитана, понимал, что происходит.

Шаги первого помощника, направлявшегося к капитану, дробно ударили по установившейся в рубке тишине и отдались в голове Северцева нехорошим предчувствием. Кажется, ему придется нарушить только что данное Пирсову обещание ни во что не вмешиваться…

Электронное табло часов между тем проглотило цифру последней предстартовой минуты, корабль чуть вздрогнул, все обзорные экраны вспыхнули одновременно, показывая едва заметное движение окружавших корпус корабля металлических ферм. Сразу же стал виден и адмиральский катер, отчаянно сигналивший им морзянкой своего прожектора. Казалось, воздух в рубке сгустился от напряжения.

— Он требует, чтобы мы немедленно заглушили двигатели… — растерянно пролепетал молоденький радист, сидевший за дальним пультом.

— Продолжать движение! — рявкнул Пирсов не терпящим возражения тоном.

— Вы не имеете права не подчиняться приказам адмиральского катера! — тихим и каким-то неестественным голосом произнес Филипов, находившийся от командирского кресла на расстоянии десятка шагов и продолжавший свое угрожающе медленное продвижение к капитану. Казалось, это подкрадывается большая хищная кошка, готовившаяся к завершающему смертоносному прыжку.

— Катеру я не подчиняюсь. А никакого адмирала не вижу, — в своем обычном, ироничном тоне ответил Пирсов.

Он не замечал угрозы, исходившей от его первого помощника. Слишком сильна была привычка ощущать себя полноправным хозяином своего корабля, человеком, чьи приказы никогда не обсуждались, особенно здесь, в командирской рубке, после того как началась процедура старта.

Неожиданно, за секунду до того, как в руке Филипова блеснул станер, Северцев понял, что сейчас произойдет, и рванулся вперед со своего дивана, находившегося метрах в двадцати от центра рубки, где развивались драматические события. Преодолеть эти метры за оставшиеся в его распоряжении мгновения не было никакой возможности. Он послал свое тело в бросок совершенно рефлекторно, не думая о том, что уже не успеет вмешаться. Но произошло нечто странное. Воздух в рубке словно остекленел. Звуки исчезли, а люди на несколько мгновений замерли в полной неподвижности. И только когда Северцев оказался рядом с Филиповым и выбил у него из рук станер, уже направленный в грудь Пирсова, время вернулось в свою привычную колею.