— Кроме меня в доме двое человек, — сказал он. — Но они спят беспробудным сном. Я подмешал им снотворное в вино.

— А собаки?

— Собак я тоже усыпил.

— Тогда вперед!

Мы благополучно проникли в дом барона. Мой человек провел меня в его кабинет.

— Ищите, Ваше сиятельство, — сказал он мне. — Но что и где прячет эта бестия барон, мне неведомо.

— Ты так не любишь хозяина? — сказал я.

— За что же мне его любить. Голландцы ведь хоть и не нашей веры, но тоже христиане. Так вот этот… — мой человек понизил голос до хриплого шепота, — по-моему, в Христа вообще не верует.

— С чего ты взял?

— А у него в доме ни одной иконы. То есть они у него есть. Но он их просто выставляет напоказ для гостей. А когда гости уходят, то он их снимает и… — тут мой человек несколько раз перекрестился. — Язык не поворачивается.

— Говори! — потребовал я.

— Я случайно увидел, как он глумился над Святыми Образами, плевал на них.

Мне сделалось не по себе. Я также перекрестился, а доверенный человек продолжал:

— Герман Алексеевич, возьмите назад ваши деньги. Я и так готов удавить этого нечестивца. Хотел убежать отсюда. Ради вас остался.

— Хорошо. Только деньги оставь. Они тебе пригодятся. Ты не так богат. Да и семья немаленькая.

— Нет, Ваше сиятельство, деньги не возьму. Более всего желаю с наглым осквернителем нашей веры поквитаться. А взять за то деньги — себя не уважать.

— Бери! — я насильно сунул ему деньги в карман. — Займемся делом!

Мы вскрыли первый сейф, но кроме различных финансовых счетов, долговых расписок по хозяйственным нуждам ничего не обнаружили. Не оказалось ничего важного и во втором сейфе. Создавалось впечатление, что либо барон чист, как стеклышко, либо прячет секретные документы в другом, более надежном месте. Но где?

— А может, за сейфом? — предположил я. — Давай подвинем его.

Но едва мы начали его сдвигать, стена за ним… раздвинулась. Мы обнаружили убегающую в черноту лестницу.