— Что это? — спросил мой человек.

— Тайник. Видимо, когда передвигали сейф, задели какую-то пружину; он и открылся. Посмотрим, что там. Зажги свечи для себя и меня.

Мы спустились по ступенькам вниз. У Гуго фон Геренштейна здесь находилась целая подземная резиденция: несколько больших, оборудованных всем необходимым комнат. У меня появилась уверенность, что именно в подземных катакомбах барон прячет самое ценное.

Внезапно мой человек замер, огонь от свечей в его руке яростно заплясал. Раздался сдавленный крик:

— Ваше сиятельство!..

Я взглянул в указанном направлении, и… волосы на голове зашевелились. К потолку одной из стен были подвязаны большие стеклянные шары. В каждом находилась головка младенца. Что за вещество было в шарах, неизвестно. Но они плавали там, точно живые, с выражением безмятежного спокойствия на лицах…

Вы прекрасно знаете, Александр Христофорович, что уже в течение нескольких лет, точнее с января 1824 года, в Петербурге происходили таинственные кражи младенцев. Полиция сбилась с ног в поисках похитителей. Но злодеев так и не нашли. И вот теперь, случайно, мы увидели, что стало с несчастными. Они похищены Гуго фон Геренштейном для какого-то кощунственного ритуала.

Тут мы заметили еще одну страшную вещь. Стена стала медленно задвигаться. Оцепенение прошло. Мы поняли, что ежели опоздаем на несколько секунд, можем навсегда остаться в этом страшном подземелье.

Мой человек и я бросились назад. Спотыкались о ступеньки, но все-таки успели проскочить. Я еле выдернул руку, стена сомкнулась, точно ничего и не было.

— Оставайся здесь! — приказал я моему человеку. — Я сообщу в полицию.

— Ваше сиятельство, я с вами! — стуча зубами, сказал он. — Я не останусь тут ни на минуту.

— Останешься! Так требуют обстоятельства. И зря не трясись. Барона нет.

Я направился к выходу и вдруг… услышал, как открывается входная дверь. Спрятавшись за портьерой, мы увидели барона. Гуго фон Геренштейн грозно выругался, что нет никого из слуг.

— Спите, пьяные сволочи! — заорал он. — Ничего, со всех вас шкуру живьем сдеру.

Он затопал по ступенькам на второй этаж. Он шел к себе в кабинет и разговаривал сам с собой:

— Хорошо, что они дрыхнут. Чем меньше меня видели людей, тем лучше… Все в Петербурге думают, что я далеко отсюда. Прекрасно! Прекрасно! Я могу спокойно решить СВОЙ ВОПРОС.

Гуго фон Геренштейн прошел в нескольких сантиметрах от нас. Мы задержали дыхание. Стояли, не шелохнувшись. Барон ничего не заметил, очевидно, погруженный в собственные проблемы.

Он уже в кабинете. И сразу послышалось его злобное рычание: