— Да они на меня напали! Они, а не я!

— То, что ты дура, тебе простительно, как любой женщине! Но быть настолько развратной — неописуемо! Непостижимо! Твоя матушка была женщиной благородной, достойной — откуда это только взялось?! Клянусь своим кругом — ты никогда больше не переступишь порога ни одного из увеселительных заведений! И выходить за ворота будешь лишь в сопровождении Серта.

— Да он меня не защищал даже!..

— Молчать, дрянь! Позорница! Гулящая девка! — Лицо у Прахима побагровело, и Кариншия притихла, видимо, осознав, что дело зашло далеко. — Я приучу тебя повиноваться! Ты заслужила сотню ударов кнутом за свое поведение! Либо повинуешься — либо отправишься в монастырь. И я немедленно найду тебе мужа. Не поскуплюсь на приданое, будет нужно — так половину своего достояния отдам тому из мужчин, который возьмется тебя обуздать. А тебе, Серт, отныне даю право отволакивать мою дочь домой всякий раз, как она вознамерится совершить недостойный или глупый поступок. Бери. — Мне в руку был раздраженно сунут увесистый мешочек. — Твои заслуги я признаю. Два дня можешь отдыхать — моя дочь все равно не переступит порог моего дома.

— Но послезавтра день рождения у Джасвиндры! — возмутилась девчонка, позабыв, что отца в таком состоянии надо бояться. — Я пойду!

— Клянусь кругом, ты никуда не пойдешь, — зло прозвучало в ответ. — Адвир, мой хлыст!

Старик, вздыхая, поспешил в соседнюю комнату и потянул меня за рукав. А за спиной звучал визг Кариншии:

— Ладно-ладно, не пойду, не надо!..

— Хватит! Молчи! Ты свое заслужила!

— Пусть господин телохранитель отправляется домой, — сообщил мне Адвир. — Хозяин будет бушевать весь вечер, лучше, если расправу не увидит никто из сторонних. Я сейчас и служанок всех отошлю, чтоб потом языками не чесали где попало. И чтоб, дурехи, потом от хозяина не получили свое.

— Это понятно. Я-то молчать умею, не волнуйся.

— За господина телохранителя нисколько не волнуюсь, мужчина всегда умеет молчать. Два дня госпожа Кариншия точно из дома не выйдет, если уж хозяин так сказал. На третий день наведайся на всякий случай, но, думаю, молодая госпожа дома с неделю посидит. Самое малое.

Поблагодарив старика, я вывел из конюшни своего коня и направился домой. Удивил Моресну — она ждала меня намного позже, — но, заметив в ее глазах искорку удовольствия, порадовался лишний раз, что у нас с ней все хорошо. И только умывшись, переодевшись в свежее, прошел на кухню и выложил на стол мешочек, который вручил мне Прахим. Распустил тесемки. Внутри лежала хорошая горсть полулун. Больше, чем я уже получил от работодателя за месяц работы.