— А какое это здесь имеет значение?

— Ну как какое? — он изнемогал от непонимания, почему она с ним не согласна. — Как какое?!!

— Обрати внимание на один немаловажный момент, — таинственность сползала с неё, как простыня с тела обнажённой женщины. — Именно Серт вынес этот артефакт оттуда. Он имеет несомненное преимущество.

Ниршав растерянно посмотрел на неё.

— Прости?

— Серт вынес нам этот артефакт. Он будет выбирать первым.

— Что выбирать?! Куда нам двоим идти за ним одним? — мужчина скрипнул мечом, вынимаемым из ножен. — Нет, чёрт побери! Ничего он выбирать не будет. Выбирать будем мы. Потому что нас элементарно больше. И мы — сильнее.

У меня засвербели кончики пальцев. Я без спешки вынул из-за пояса нож.

— Мы? — Аштия приподняла бровь. — Отнюдь. В своих суждениях ты в меньшинстве, Ниш.

— Я не понимаю этого, Аше. Объясни мне — почему?

— Я уже тебе всё объяснила. У Серта — несомненное преимущество, потому что только благодаря ему этот предмет у нас вообще есть.

— Да он никогда не разобрался бы, что это за фигня такая, никогда не справился бы с нею, даже если б ему казнь грозила! Что он без нас?! Он без нас тут, как и там — тьфу!

— Если ты не прекратишь размахивать передо мной своей железякой, — предупредил я, — я начну махать перед тобой своей.

Со сдержанным шорохом в воздух взметнулся диск Аштии.

— Имейте в виду, мальчики, у меня единственной тут есть магическое оружие! — Края диска подёрнула тончайшая паутинка из крохотных ветвистых молний. Очень эффектно и красиво. И страшно. — Так что укоротитесь. Оба. Я сказала — выбирает Серт.

— Объясни мне хотя бы: почему, Аше?

— Потому что это честно.

Она сказала это так просто и буднично, что я решил — послышалось. Немыслимо поверить, что в подобной ситуации кто-то всерьёз, кроме обиженного, конечно, может использовать подобный аргумент. Где в сознании человека располагается «честно» и где — желание вернуться к привычной жизни, к власти, к богатству и влиянию, зависящее, по сути, только от твоей готовности на этом настоять? Ведь с Ниршавом тут не поспоришь, их действительно двое против меня одного. И в моём родном мире они будут ничем, абсолютным и подавляющим ничем.

Но Аштия совершенно спокойно смотрела мне в глаза, и Ниршав, бесившийся до немоты, не играл. Зачем было играть? Он-то знал её лучше, дольше, чем я. И если вспыхнул так ярко, значит, причины были. Взвешивая ситуацию на весах своего здравого смысла и жизненного опыта, я не мог поверить своим ушам и глазам. А верить приходилось.

— Итак, Серт, что ты скажешь?