Джоя не нужно было уговаривать. Он и сам чувствовал исходящее от неведомого врага зло.

Звук приближающегося отряда усиливался. То, что это отряд, и, похоже, многочисленный, уже не было сомнений.

Бряцание металла и размеренный, то слитный, то вразнобой, топот коней… Всадники двигались шагом.

Шагом, в такой яростной злобе, которая должна была бы бросить их в галоп, в бешеную скачку, заставить кричать, надсаживая глотку, и рубить, рубить, рубить… — невероятно.

И вот он увидел их и больше не мог оторвать взгляда, забыв о холоде.

Сначала показался авангард. Рыцари в белоснежных, похоже, покрытых эмалью доспехах двигались, как призраки в лунном свете. На мордах лошадей висел иней. Из конских ноздрей и узких прорезей в шлемах рыцарей вырывался пар. На копьях качались флажки.

Первыми ехали шестеро всадников с «Т»-образными прорезями на шлемах, напоминающих ведра, со взведенными арбалетами у луки седла. Кони тоже были в доспехах белого цвета.

Хвост колонны уходил в бесконечность.

Рыцари покачивались в седлах.

«Очки!» — вспомнил Воронков и тут же пожалел, что не испытал забавную находку в бункере.

Тихонько-тихонько, затаившись в своем кустарнике в каких-то десяти метрах от дороги, он начал вынимать из-под пепельной шинели очки.

Один из рыцарей, с прорезями забрала, напоминающими хищный оскал, повернул голову в сторону, где прятался Сашка.

Воронков замер.

«Он чует мой запах…» — возникла немедленно мысль, порожденная, видимо, сложной ассоциативной цепью.

Но рыцарь отвернулся.

Воронков возблагодарил судьбу за то, что белесая, седая шинель скрывает его в заснеженном лесу, а золотые погоны не блеснули в лунном свете.

А не блеснут ли очки?

«Нет ли у них привычки стрелять по всем подозрительным бликам?» — подумал Сашка, видя что многие, из проезжающих в колонне, держат наготове арбалеты, хотя и взведены они не у каждого.

И все же он решился надеть очки.

Поначалу лес в очках сделался светлее. И только. Потом вокруг засиявших белизной рыцарей начали проявляться черные колыхающиеся, как засветка вокруг свечей в старых черно-белых телефильмах, тени. И тут он увидел отчетливую дорожку своих следов, о которой почти забыл. Они и без очков читались явственно, но теперь контрастно выделялись на снегу!